Король Треф

кайфа не хватало еще, чтобы появился живой и здоровый Арцыбашев! В моей голове мелькнули бредовые мысли о чудесах клонирования, но это было бы уже слишком, и я отбросил их как явно нелепые. Хотя, чем черт не шутит…
Увидев, что я открыл глаза, Санек улыбнулся и сказал:
– Ну, вот мы и встретились, Знахарь!
Я промолчал, потому что сказать было нечего.
– Неужели ты не рад встрече? Я, например, очень рад.
Разлепив губы, я сглотнул и проскрипел:
– То, что ты рад, – это понятно. Ты уже, наверное, дырку для ордена в мундире провертел. А скажи-ка, Санек, мне гадить прямо в постель или как? Если я насру на простыню, тебе ведь убирать придется. Или ее заставишь?
И я кивнул непослушной головой в сторону Наташи.
Он перестал улыбаться и, подумав, сказал:
– Да, конечно, в постель – оно не годится. Сейчас я тебя отвяжу и ты тихонечко и аккуратненько, без лишних движений, пройдешь в ванную и сделаешь там все, что нужно. А если дернешься, я сделаю в тебе дырку.
И он, открыв стенной шкаф, достал оттуда сбрую с кобурой и вынул из нее «Люгер». Передернув затвор, он отошел к стене и, наведя ствол на меня, приказал Наташе:
– Освободи его.
Она откинула одеяло и начала отстегивать пряжки на капроновых ремнях, а я, удивляясь тому, что мои руки и ноги почти потеряли чувствительность, сказал:
– Хрен ты сделаешь во мне дырку. Расскажи это своей бабушке. Если ты меня пристрелишь, твое начальство разорвет тебе жопу аж до самого затылка, потому что я нужен вам только живой. И ты останешься без вкусной косточки, на которую рассчитываешь. Не считай меня идиотом.
Он сузил глаза и, не переставая держать меня на мушке, сказал:
– Ну а самому-то что – все равно, жить или умереть?
– А ты попробуй жить так, как я, а потом скажешь, понравится тебе такая жизнь или нет, – парировал я и, поскольку Наташа закончила с ремнями, попытался встать.
Ноги подогнулись, меня повело в сторону, и я больно врезался головой в стену. Да, это не было похоже на простое похмелье. Что-то тут было не так.
Я оперся дрожащими руками о стену и с трудом выпрямился.
Меня качало, а в ушах свистел ветер.
Санек, насторожившись, продолжал целиться в меня.
Наконец в голове прояснилось, и, оттолкнувшись от стены, я встал прямо и глубоко вздохнул.
Посмотрев вниз, я увидел, что на мне были только большие цветастые трусы, которые я вчера купил в «Карштадте». Переведя взгляд на свою правую руку, я увидел на локтевом сгибе след от укола.
Понятно, подумал я, а Санек, который следил за каждым моим движением, усмехнулся и сказал:
– А ты как думал? Сам понимаешь, специфика работы.
Я ничего не сказал и медленно побрел в сторону ванной.
Войдя в нее, я машинально стал закрывать за собой дверь, но Санек неприятным резким голосом произнес:
– Дверь не закрывать.
Я пожал плечами и, спустив трусы, уселся на унитаз.
Наташа отвернулась и стала разглядывать висевшую на стене туристскую карту Гамбурга.
Сделав свои дела, я слил воду и, скинув трусы, полез в душ.
– Эй, ты куда, – задергался Санек, шагнув в сторону ванной.
– А пошел ты в жопу, – бросил я через плечо и задернул за собой занавеску.
Санек тут же отдернул ее и я, опять пожав плечами, начал мыться.
Ко мне возвращалась ясность мысли, и тело постепенно становилось послушным, как всегда. Санек торчал в проходе напротив открытой двери в ванную и держал пистолет стволом в мою сторону. Все-таки я его ущемил, подумал я, надо продолжать в том же духе. Пусть он потеряет уверенность, а там посмотрим. Может, что-нибудь и образуется.
Я вытерся одним из висевших на крючках полотенец и натянул трусы.
Когда я двинулся в сторону комнаты, Санек быстро отошел от двери и, указав пистолетом на одно из модных массивных кресел, изготовленных из хромированных труб и кожаных подушек, сказал:
– Одевайся.
На спинке кресла висели мои шмотки, а рядом стояли спортивные тапки, тоже купленные вчера в «Карштадте».
Я, не торопясь, оделся и сел в кресло, чтобы удобнее управиться с тапками. Завязав шнурки, я взялся за подлокотники, чтобы встать, но Санек наставил на меня «Люгер» и сказал:
– А вот этого не надо. Сиди где сидишь.
Я откинулся на спинку кресла и усмехнувшись, спросил его:
– Что, Санек, боишься меня? Не забыл еще, как я тогда в тайге наварил тебе по башке? Конечно, не забыл. А что боишься, так это правильно. Бойся меня, Санек, бойся, я ведь тебя при случае убью.
Я смотрел ему прямо в глаза и видел, что он начинает злиться. Давай, Санек, злись, может, и сделаешь какую-то ошибку, а уж я ей воспользуюсь. Не сомневайся.
Но, похоже, он не собирался делать