Король Треф

было, что все они неудачно пытались разгрызть что-то очень твердое. Еще одним, объединяющим все эти случаи обстоятельством, было то, что все они, как один, уклонялись от разговоров о том, каким образом им удалось так испортить зубы. Стоматологи пожимали плечами и добросовестно ремонтировали сломанные зубы, получая за это неплохие гонорары.
Жизнь в Гамбурге шла своим чередом.

Я лежал на огромной кровати и смотрел «Матрицу».
На большом плоском телеэкране, висевшем на противоположной стене, Киану Ривз ловко убегал от виртуальных злодеев, время от времени зависая в воздухе и перелетая через пропасти между небоскребами. Фильм шел на немецком языке, и это было несколько забавно.
Рядом со мной лежала Наташа и, тоже уставившись на экран, время от времени прикладывалась к бокалу джин-тоника. Курить я ей позволял только в ванной, потому что не хотел, чтобы она пускала мне в нос облака дыма, от которого я только-только начал отвыкать. Первое время, когда я бросил курить, выполняя данный самому себе зарок, я чувствовал себя отвратительно. Под ложечкой сосало, руки машинально шарили по карманам в поисках сигарет, а о том, что происходило с нервами, и говорить стдно. Я был готов взорваться из-за какой-нибудь ничтожной мелочи, вроде скрежета вилкой о тарелку, а когда кто-нибудь не совсем ясно понимал сказанное мной, у меня появлялось желание отгрызть ему голову. Что и говорить, никотин – яд. Не зря лошади не курят.
Следя за небывалыми скачками и приемчиками главного героя «Матрицы», я думал совсем о другом. Снова и снова я вспоминал то, что произошло на явочной квартирке ФСБ. И уже в который раз я прокручивал в голове разговор с Саньком, быстрый шепот Наташи и подробности той милой картинки, которую мы оставили там для российских спецов.
Что же я узнал от Санька?
А узнал я элементарные вещи. То, что у меня остались еще деньги – уже ни для кого ни секрет. Это – раз. Агенты ФСБ гоняются за мной вовсе не для того, чтобы передать меня правосудию, а исключительно для того, чтобы отнять у меня эти деньги и передать их своему начальнику, который положит их в собственный карман. Это – два. Возможно были еще какие-нибудь варианты, но этих двух хватало за глаза и за уши.
Теперь – Наташа.
Вот она лежит рядом со мной, рассеянно гладит меня по животу, а что у нее в голове – неизвестно. То есть неизвестно, какими словами она думает, а о чем – очень даже известно.
Есть такое животное – Знахарь называется. Этот Знахарь хорошо ее трахает, вытаскивает из разных смертельных ситуаций, вот и сейчас вытащил, как всегда. И он позволяет водить себя за нос. И пока что Знахарь нужен ей, Наташе, смазливой и похотливой твари без совести и с гнилой, как зубы наркомана, душой. И вот сейчас Знахарь выполнил очередную задачу, устроив Наташе мнимую гибель. И теперь, когда она уже почти спасена, Знахарь становится для нее опасным, потому что только он один знает, что на самом деле она жива. И поэтому пока что нужно продолжать притворяться, что они вместе. И притворяться до тех пор, пока Знахарь, как обещал, не даст ей по доброте душевной денег на устройство жизни. А вот когда даст и таким образом исчерпает все, что он может для нее, суки подлой, сделать, тогда Знахаря нужно будет устранить. То есть – убрать, грохнуть.
И Наташа начнет новую жизнь, и никто не будет знать, что не сгорела она вовсе на той явочной хате, а живет себе где-нибудь в Пенсильвании в полном здравии и с другими документами и лицом. И будут у нее дети и внуки, и получит она свое бабское счастье полной мерой.
А Знахарь – да и хрен с ним. Наплевать и забыть.
Вот так.
Так что, Наташечка, известны мне твои нехитрые, но вполне подлые мыслишки. И не бывать этому, гадом буду. Я сам поведу тебя по той тропиночке, где в конце получишь ты от меня пинок в свою аппетитную задницу и полетишь, как птичка вольная, куда хочешь. На все четыре стороны.
Я протянул руку и погладил Наташу по бедру.
Она шевельнулась и прижалась ко мне животом. Прижиматься чем-нибудь пониже у нее возможности не было, потому что у нее началась менструация. Так что полноценный секс отменялся, и на ней были надеты особые трусы красного цвета с крупной надписью «NO» на лобке. Это значило, что вход для посетителей временно закрыт. Зато не отменялось все остальное, и с самого вчерашнего утра она мимолетными прикосновениями поддерживала мою плоть в постоянном напряжении. Вот и сейчас ее рука скользнула под одеяло и ухватила меня за член. Он тут же отреагировал и с готовностью напрягся, но, мягко сжав его несколько раз, Наташа убрала руку и снова оставила его ни с чем. Я читал где-то, что на Востоке, а именно в Китае