Король Треф

высшим пилотажем секса является способность мужчины не кончать целыми сутками. Примерно то же происходило со мной сейчас. И, должен сказать, в этом что-то было. Китай – древняя цивилизация, и в сексе, судя по всему, они тоже знали толк.
Наташа вдруг захихикала и сказала:
– А здорово я ввернула насчет жизни на берегу моря!
Я ухмыльнулся и поддержал ее:
– Да, неплохо. Я тоже старался. Будем надеяться, что они схавают эту запись. Меня только беспокоят трупы.
– А что тебя в них беспокоит? – лениво спросила Наташа, снова запуская руку под одеяло.
– А беспокоит меня то, что если начнут проводить баллистическую экспертизу, то сразу же выяснится, что стреляли они все как-то странно. А некоторые из них даже сами в себя.
– Ну и пусть выясняют, – сказала Наташа, снова пошевелив рукой, где надо, и снова убрав ее, – ты что, думаешь, что фээсбэшники придут к полицаям и скажут – дескать, это была наша хата и половина из мертвяков – наши агенты? Мол, дайте их сюда, мы будем выяснять, что случилось. Да ни в жисть! Их просто спишут и все тут. И выяснять ничего не будут. Два полевых агента и один уголовник – кому они нужны! Так что забудь об этом и не забивай голову. Лучше давай подумаем, что нам делать дальше.
– Давай, – ответил я и замолчал.
На экране Киану Ривз, невероятно отклонившись назад, уклонялся от медленно летевших над ним сверкающих пуль, оставлявших за собой волнистые складки прозрачного, как стекло, воздуха.
Эх, блин, мне бы так уклоняться!
Красивое кино делают, собаки, да вот только в жизни все не так красиво и ловко получается. В жизни все иначе. И от пули хрен увернешься, и через улицу на уровне сотого этажа не перескочишь, а если наклониться назад так, как он, то от напряжения можно и в штаны навалить, да и затылком треснешься так, что мало не покажется. А на экране – красиво. Ничего не скажешь.
Позавчера, свалив из спецквартирки, в которой начинался пожар, и усевшись в арабский микроавтобус, мы проехали по Гамбургу несколько километров и затем бросили машину в каком-то переулке. Дальше мы пошли пешком и буквально через триста метров наткнулись на один из маленьких авторынков, которых по всей Германии было немеряно.
За оградой из проволочной сетки стояло не больше десятка подержанных машин. Рядом с распахнутой дверью небольшого вагончика сидел на стуле толстый немец и читал газету. Завидев нас, вошедших в ворота его хозяйства, он бросил газету и, улыбаясь, поспешил нам навстречу. Наташа заговорила с ним по-немецки, и я несколько удивился тому, как ловко это у нее получалось. Я и не знал, что она может так здорово шпрехать. Через две минуты переговоров хозяин подвел нас к старому, но сверкавшему, как новый, двухдверному «Кадету» и снова заговорил.
Наташа понятливо кивала и, когда он закончил свою рекламную речь, перевела мне то, что он сказал.
– Машине двенадцать лет. На ней ездил старый священник, так что она почти как новая. Потом он умер от старости, и его вдова выставила «Кадет» на продажу. Он хочет тысячу четыреста марок и дает гарантию на три месяца. Что скажешь?
Я подумал, морща лоб, и сказал:
– Телега – что надо. Главное, что она не бросается в глаза. Спроси-ка его еще раз про техническое состояние.
Она спросила, и немец разразился целой речью. Он жестикулировал, как Гитлер в Рейхстаге, и я даже без перевода понял, что за эту машину он готов отвечать памятью предков до двенадцатого колена, всем своим состоянием и даже собственной жопой. Кроме того, как сказала Наташа, машина была зарегистрирована, имела номера и в следующий раз в полицию следовало наведаться не раньше, чем через полтора года. Я отсчитал немцу деньги, и он написал какую-то бумагу на немецком, которую Наташа прочла и одобрила. Затем мы уселись в «Кадет», который и в самом деле оказался в превосходном состоянии, и укатили восвояси.
Отъехав от Гамбурга километров на пятьдесят, мы остановились в городке с названием Блауберг и вперлись в двухэтажную гостиницу, в которой, кроме нас и компании баптистов, судя по всему, постояльцев больше не было.
И вот теперь, вот уже вторые сутки, мы валялись на четырехспальной кровати, прикладывались к высоким стаканам и пялились в телевизор. На столике была разложена разнообразная вкусная хавка, которой мы затарились в соседней лавке, в холодильнике было полно купленной там же выпивки, короче – мы расслаблялись и отдыхали. После таких приключений это было необходимо. Но рано или поздно отдых должен был закончиться, и поэтому мне следовало хорошо обдумать дальнейшие действия.
Я снял руку Наташи со своего хозяйства, которое она уже в сотый раз возбуждала, а затем, поиграв, бросала, и сказал:
– Да… К сожалению, об этом