Король Треф

весит, и Стилет хочет сказать всем, что вот, мол, видите, что там Саша думает, так что и вы не отставайте. Надо будет потом спросить у него, чем же это Саша Сухумский завоевал такой авторитет, что его мнение козырем выкладывается.
Лысогор щелкнул пальцами и уверенно заявил:
– Лично я – за.
Татарин только кивнул молча. А Дядя Паша хлопнул себя по коленям и, рассмеявшись, сказал:
– Молодец, Знахарь, правильно себя вел. Молчание – золото.
– Ну что, – Стилет посмотрел на меня, – ты теперь вор в законе. Что скажешь?
Я был совершенно разочарован будничностью и краткостью процедуры, но виду не подал и, вынимая из кармана дорожный чек, сказал:
– А мое слово такое будет.
И бросил бумажку на середину стола. Лысогор подобрал ее, поднес к глазам, и я с удовольствием увидел, как его глаза полезли на лоб.
– Ни хуя себе!
Он очумело воззрился на меня, затем снова на чек. Все заинтересованно смотрели на Лысогора. Наконец он бережно положил чек на стол и сказал:
– А вы мне будете говорить!
Чек пошел по рукам, вызывая удивление и уважение, и, когда он добрался до Стилета, я замер. Ну, выдаст он себя или нет?
И точно, Стилет не смог утаить мгновенно выскочившие на его лицо чувства. Он вонзился в меня прищуренными глазами, и я сразу же понял, что, если бы он знал о чеке раньше, мой труп давно уже валялся бы где-нибудь на помойке.
Дядя Паша, с веселым изумлением глядя на меня, сказал:
– Ну, Знахарь, если, не дай бог, будут проблемы, приезжай к нам на Урал. Спрячем – хрен найдут.
Потом он встал и, потянувшись, сказал:
– Пошли, что ли, водка стынет!
– И бабы ждут, – весело подхватил Лысогор, вставая из-за стола.
Татарин протянул мне руку и тонким голосом сказал:
– Прими мои поздравления.
Стилет убрал чек в карман, и мы пошли к выходу.
Как я понял, в соседнем зале для нас уже был накрыт стол.
Интересно, подумал я, а если коронация проваливается, тогда что? Идут отмечать это дело или не идут? И как чувствует себя провалившийся кандидат? Хорошо, что это не касается меня. Оно, конечно, интересно, но лучше таких вещей не знать.
Мы со Стилетом отстали от остальных, и он, взяв меня за локоть, спросил:
– Ну, чего ты такой кислый?
– Да как тебе сказать, – замялся я, – не думал я, что все за пятнадцать минут решится. Как-то быстро все, раз-раз и готово.
– Ну понятно, – сказал Стилет, – насмотрелся фильмов и ждал, что тебя, как при дворе короля Артура, будут мечом по плечу хлопать. Нет, брат, такого и в старые времена не было, а уж теперь… Забудь. Свидетели были, кворум был, да и решили все еще позавчера. Так что – все в порядке.
– И еще…
– Что – еще? – и Стилет подозрительно посмотрел на меня.
– Да вот… Не все вопросы перетерли. Например, про то, кто авторитетов замочил. Я думал, будет разговор, вопрос-то все-таки серьезный…
Стилет принял равнодушный вид и сказал:
– Ну, видать, решили сегодня не касаться этого. Чтобы не портить тебе настроение.
Он широко улыбнулся и, глядя на меня, сказал:
– Ты же вроде как именинник сегодня, так что с тебя причитается.
Улыбнуться-то он улыбнулся, но в глазах у него было беспокойство. И очень неслабое. Я радостно заулыбался в ответ и воскликнул:
– Ну дак! Где там стол с водкой и селедкой? Хочу услышать поздравления уважаемых людей.
– Так ведь ты теперь и сам уважаемый, вникаешь? – спросил Стилет и проницательно посмотрел на меня.
Я развел руками, и мы вошли в зал ресторана, где за отдельным столом, стоявшим в кабинке, уже устраивались Татарин, Лысогор и Дядя Паша.
Увидев нас, они замахали руками, и мы направились туда, где я впервые буду разговаривать с ворами в законе на равных.

Следующее утро началось с пива.
Говорят, что первый признак алкоголизма – это если человек опохмеляется с утра. Может быть, оно и так, но после вчерашнего чувствовал я себя так, будто всю ночь катился с лестницы, и это нужно было срочно поправить.
Я полез в маленький бар, стоявший рядом с холодильником и обнаружил там несколько бутылок «Пльзеньского Праздроя». Я не большой знаток пива, но вынужден был признать, что лучше этого я не пробовал даже в Германии. Высосав две бутылки, а они исчезли во мне, как два стакана воды, вылитые на песок, я пошел в душ и минут двадцать просто стоял под горячей водой. Не знаю уж, подействовал это душ или пиво оказало свое благотворное воздействие, но из ванной я вышел почти нормальным.
Открыв третью бутылку, я уселся в кресло, чтобы уже спокойно и вдумчиво посмаковать отличное чешское варево, но тут вдруг зазвонил телефон.
Я снял трубку