Король Треф

а про Алену и не спросил. От этого всего у меня голова кругом пошла, вот и забыл. Эх, стыдобушка, – брат, называется!
– Ну, не казни себя, не казни. Придет опять генерал этот, его Александром Михайловичем звать, важный, между прочим, генерал, так и спросишь у него про сестренку свою. Да не сокрушайся о ней, ничего с ней плохого не случится.
Пахомий понизил голос и доверительно сказал:
– Я тут хоть и маленький человек, истопником служу, но кое-что знаю. Так что расскажу я тебе сейчас о том, где ты да зачем. Ты чай-то допивай, а потом и поговорим.
С улицы доносились выкрики и кряхтенье.
Алеша посмотрел в открытую дверь и увидел, что несколько молодых парней в синей униформе усердно лазят по железному разлапистому пауку, а рядом с ними стоит молодой военный и строго покрикивает, подгоняя их и не давая лениться. В руке у него была хворостина и, увидев, что один из парней замешкался, он подошел к нему и с силой вытянул его хворостиной по заднице. Парень ойкнул и зашевелился пошустрее.
Алеше стало смешно, и он фыркнул.
Пахомий тоже посмотрел в ту сторону и, скрывая улыбку в бороде, сказал:
– Погоди, посмотрим, как ты будешь хихикать, когда тебя вот так же за нерадение поучат. Небось, не понравится.
Алеша хотел было спросить, что он имел в виду, но тут его внимание привлекли четверо парней, которые под руководством другого военного изо всех сил лупили друг друга каким-то замысловатым способом. При этом они соблюдали очередность и выкрикивали непонятные слова. Военный отдал команду и они, чудно поклонившись, начали волтузить друг дружку другим манером.
Тут любопытство Алеши достигло предела, и он, повернувшись к Пахомию, хотел было расспросить его о том, что увидел, но тот, предупреждая его вопрос, сказал:
– Ну как, напился чаю, Алеша? Вот и хорошо. Пойдем-ка на свежий воздух, сядем там на лавочке, да я расскажу тебе кое-что.
Они вышли на улицу и устроились за тем самым столом, где вчера состоялась странная беседа Алеши и важного генерала Александра Михайловича Губанова.
Пахомий огладил клочковатую неухоженную бороду и начал:
– Сам я человек маленький. Мое дело – уголек в котельной жечь да двор подметать. Вот и все мои мирские дела. Но, как я уже сказал, кое-что я знаю и поэтому расскажу тебе, чтобы внести некоторую ясность в твое положение.
Он кашлянул и продолжил:
– Это место называется спецбазой ФСБ. Что такое ФСБ – знаешь?
– Знаю, – ответил Алеша, – мне генерал вчера рассказал. Это вроде как главная государственная стража.
Пахомий поднял брови и сказал:
– Ну-у… В общем, так оно и есть. Так вот, Алеша, на службу в эту стражу какого-всякого не возьмут. Тут люди особые нужны. И получается, что ты, Алеша, как раз один из таких особых. И тебе предстоит стать воином, охраняющим жизнь и покой людей. А то, что тебя привезли сюда, не спросив, так это потому, что то дело, которому ты будешь служить, гораздо важнее, чем твои собственные желания и стремления. И, раз выбрали тебя среди тьмы других людей, значит – стоишь ты того.
Алеша слушал Пахомия и удивлялся тому, как складно тот излагает такие непростые вещи.
– И я скажу тебе больше, брат Алексей, – сказал Пахомий многозначительно, – считай, что здесь ты сможешь послужить Господу так, как нигде больше не удастся. И то, что здесь с тобой не будут говорить на божественные темы, – ничего не значит. Тебя научат знающие наставники, и будешь ты мечом огненным пресекать зло и скверну. А уж что такое зло и скверна, я знаю хорошо. Даже очень хорошо.
Лицо Пахомия омрачилось какими-то мыслями, и он, нахмурившись, замолчал. Алеша, посмотрев на него, понял, что Пахомия что-то гнетет, и гнетет сильно, но из деликатности не стал любопытствовать попусту, а вместо этого спросил:
– Генерал вчера сказал мне, что они служат людям и исполняют богоугодное дело. Это правда?
Пахомий вскинулся и спросил:
– Что, прямо так и сказал?
– Да, прямо так. И еще он сказал, что они борются со слугами Сатаны. И что дело это – тайное.
Пахомий огорченно покрутил головой и, вздохнув, посетовал:
– Эх, Алеша, Алеша, вот видишь, как оно… Со мной-то он так не говорил, не открывался, видать, велик грех мой. А то, что он тебе тайны эти открыл, – это для тебя хорошо. Это значит, доверяет он тебе. А уж если он доверяет…
И Пахомий, будто не веря самому себе, снова покрутил головой.
Потом посмотрел Алеше в глаза и твердо сказал:
– Доверие этого человека многого стоит. И ты им дорожи, доверием этим. Видать, брат Алексей, увидел он тебя насквозь и понял, что ты – человек честный и смелый. А раз генерал тебе поверил сразу, то и я могу рассказать тебе историю свою горькую. Трудно