Король

внимание вынужденным, но он понимал, что придется привыкать к этому.
Его сердце, пусть и черное, покинуло его.
И сейчас было на пути в Майами.

Это на самом деле возможно: если бежать достаточно долго и упорно, то можно заставить тело чувствовать себя так, будто ты побывал в кулачном бою.
Продолжая стирать подошвы своих «Найков» о беговую дорожку, Роф думал о последнем спарринге с Пэйн.
Он солгал ей. Ранее, когда он, наконец, серьезно решил занять трон, Братья и Бэт предъявили ему набор «методических рекомендаций», предназначенных для того, чтобы оградить его от физически опасных мероприятий. Не совсем довольный таким разговором, однажды он нарушил правила так, что об этом знали все, и несколько раз после – на этом его пока никто не смог поймать. И после того, как его обнаружили сражающимся в центре города, он согласился, что будет брать в руки кинжалы только во время церемоний – с тех пор одного запаха разочарования, исходящего от его шеллан, было достаточно, чтобы держать его в узде.
Ну, и то, что он полностью лишился крупиц зрения к тому времени.
Толпа не могла ошибаться. Король нужен им живым больше прочего; уничтожение лессеров в подворотнях Колдвелла более не могло быть его главной задачей.
И еще одно – никаких тренировок с братьями.
Никто не хотел рисковать и нанести ему увечье.
Но потом появилась Пэйн, и хотя сначала он принял ее за мужчину, когда открылось ее истинное «лицо», ему позволили спарринги… именно потому, что она была женщиной.
Роф вспомнил, как она проникла в мужскую раздевалку и приставила нож к его горлу.
Сейчас он думал… что он волен сражаться с тем, с кем хочет. И он задолжал ей извинение.
Протянув руку, он увеличил скорость беговой дорожки. Этот тренажер был модернизирован с помощью крючков на консоли и приводного ремня, сделанного специально для него. С помощью амортизирующих веревок, натянутых между ними, он мог убрать руки и по-прежнему держаться на треке, а легкое натяжение в районе талии подсказывало ему, где он был по отношению к наклонной поверхности.
Удобно ночью, подобной этой. О, минутку… сейчас был день.
Подстраиваясь под более быстрый ритм, он обнаружил, что, как всегда, его разум умел превосходить нагрузку – его тело трудилось вовсю, а мысли текли в своем направлении. К сожалению, словно вертолет с неисправными датчиками, он продолжал таранить скалистые утесы: его родители, его шеллан, вероятность будущего потомства, годы пустой жизни вытянулись перед ним. Если бы только он мог видеть. По крайней мере, тогда бы он мог выйти и сразиться с врагом. Но теперь он был пойман в ловушку – его слепотой, его Бэт, вероятностью того, что она носила младенца.
Конечно, если бы ее не было в его жизни? Он бы пустился во все тяжкие, пока бы не умер с честью на этом поприще. Хотя, черт возьми, без Бэт он не потрудился бы взойти на престол.
Он знал, что никогда не водрузил бы гребаную корону себе на голову.
После всего, что сделал его отец за такой трагически малый отрезок времени, он, должно быть, послушал бы свои инстинкты и послал бы все к черту на рога. Раса прекрасно обходилась без руководства эти пару столетий; наверное, это дерьмо могло бы продлиться еще неопределенный срок.
Он подумал об Икане. Может, для сукина сына станет откровением, что современный народ не нуждается в короле.
Или, если быть точнее, Кор и его Ублюдки усвоят этот урок.
Плевать.
Роф собрался увеличить скорость снова… но обнаружил, что машина работала на пределе своих возможностей.
Чертыхаясь, он вернулся к и без того бешеной скорости, и вспомнил отца, сидящим за тем самым столом, который он уже не мог видеть или использовать, с пергаментными свитками и чернильницами, перьевыми ручками и томами в кожаном переплете, покрывающими резную поверхность.
Он мог лишь представлять, как мужчина, сидящий за всем этим, с рискованной и довольной ухмылкой растопил воск и вдавил в него королевский перстень, увенчанный гербом…
– Роф!
– Что… – раздался визг резины, потому что он вытащил ключ безопасности и отпрыгнул в сторону с дорожки.
– Бэт?
– Роф, Боже мой…
– Ты в порядке…
– Роф, я нашла решение…
Он не мог восстановить чертово дыхание.
– По поводу… чего?
– Я знаю, что мы должны сделать!
Роф нахмурился и, тяжело дыша, оперся на поручни, но потом его желеобразные ноги отказали, и он сорвался вниз. И все же, даже через гипоксию он мог чувствовать запах своей супруги: она пахла