Король

он трахал девку в уборной в своем же клубе… и значит, персонал будет лицезреть его постыдный выход; или же тот шанс, пусть и небольшой, что об этом прознает его брат.
Дерьмо, айЭм. От его взгляда любой качок-футболист почувствует себя так, словно выставил голый зад на морозе.
Трэзу это ни к чему.
–… Боже, Боже, оооо Бооооже…
Ради всего святого, она могла бы разбавить фразу чем-нибудь, например «Господи Иисусе!».
– ОБооожеБооооооже….
Протянув руку между ними, он решил закончить свою пытку. Теребя клитор, он перебросил девушку к оргазму, как раз вовремя, прежде чем его эрекция совсем обмякла и вывалилась из нее.
Он поставил девчонку на ноги, но пришлось тут же подхватить тело, потому как ее колени подогнулись.
– О… Боже… ты невероятный… ты…
Да-да, спасибо, дорогуша. Его волновало лишь одно – сколько времени уйдет на то, чтобы запаковать ее в шмотки.
– Ты тоже, детка.
Трэз наклонился в сторону, подхватывая… бюстгальтер, который она приняла за футболку? Или стринги? Или…
– О, мне пока не нужны леггинсы… правда же?
Вот «это» для ног? – удивился он, поднимая черную полоску ткани. Сложно представить, что этим можно укрыть что-то кроме руки, тем более грудь размером с сервировочную миску.
Кто снял эти псевдо-колготки? Не он, кажется, но Трэз не мог вспомнить, и не потому, что был пьян. Эта сессия, равно как и вся его половая жизнь за последние годы, была не просто полностью, но и намеренно незапоминающейся.
Тогда зачем он настойчиво повторял одно и то же, изо дня в день…
Верно, не к чему сообщать айЭму. Его брат мог пускаться в риторические проповеди. Каждый. Мать его. Гребаный. Раз. Когда. Они. Виделись.
– Папуля, я люблю тебя, – сказала девчонка, обхватив его бицепсы и повиснув на нем так, словно он был шестом для стриптиза. – Мне понравилось.
– Мне тоже.
– Ты же любишь меня?
– Конечно. – Он бросил взгляд на дверь, жалея, что предусмотрительно не договорился о том, чтобы в нее постучали. – Оставь мне свой номер, хорошо? Мне пора вернуться к работе.
Надула губы… отчего ему хотелось обнажить клыки и прогрызть себе выход в стене.
– Мы можем повторить? – протянула она, становясь на носочки и пытаясь потереться носом о его шею.
Милочка, я первый-то еле довел до финиша. Повтор анатомически невозможен.
– Папуля, ну пожаааааалуйста… – Опять трется. Потом отклонилась назад. – Пожалуйста?
Трэз открыл рот, раздражение подстегнуло его вспыльчивость и язвительность…
Но когда он посмотрел в ее глаза, то увидел в них настоящие чувства и почти отшатнулся. К слову о зеркалах… казалось, что он смотрит на себя: печаль. Пустота. Безродность.
Она была ополовиненной женщиной.
Он был мужчиной на половину,
На одном этом основании они идеально подходили друг другу, два разбитых жизнью жалких неудачника, метавшихся в бассейне секса, в попытках обрести привязанность, которая только усилит чувство изолированности.
– Ну, пожалуйста..? – она умоляла, будто уже приготовилась к очередной потере в череде мужчин.
Опустив на нее взгляд, Трэз осознал, что он привел ее к общему знаменателю с внешностью, но, как и со всеми незнакомцами, некая история привела ее в эту уборную, заставляя бросать словами на букву «Л» мужчине, который и человеком-то не был.
Черт, его даже нормальным вампиром не назовешь.
Трэз потер ее щеку костяшками, и, когда девушка прильнула к его руке, он прошептал:
– Закрой глаза…
Раздался короткий и лаконичный стук в дверь, и, учитывая его громкость и настойчивость? Сомнительно, что была потребность в повторном стуке.
– Босс? У нас проблема, – раздался голос за панелями.
Большой Роб. Значит, проблема по части охраны… и раз парень не пошел с ней к Хэкс?
Ее либо не было на месте… либо она сама послала за Трэзом, что более вероятно.
Накладные ресницы блондинки приподнялись, чего он не хотел.
– Би-Эр, через минуту.
– Понял.
– Закрой глаза, – сказал он снова. Когда блондинка подчинилась, он успокоил себя, отстраняясь от громыхавших в клубе басов, чрезмерного запаха парфюма, боли в центре груди… ну, последняя осталась на месте, но все остальное стало приглушенным.
Заглядывая в женский разум, он сделал то, к чему призывал его брат: в противоположность множеству других женщин, он не торопясь стер себя из памяти блондинки, начиная от бессодержательного разговора, который она завела у барной стойки и до того момента, как он привел ее сюда и помог приблизиться к Господу.
айЭм был прав. Если бы Трэз убирался за собой таким образом? Тогда не влип бы с той цыпочкой.