Король

время, сидел в стороне, на кушетке. Как обычно, монстроразмерный стол был завален бумагами, а настроение Рофа былопрепоганым.
В действительности, мрачный настрой стал неотъемлемой частью этой комнаты, наравне с французской антикварной мебелью, которая с огромными усилиями удерживала вес братьев во время собраний, или бледно-голубые стены, которым, казалось, самое место в будуаре какой-нибудь телочки с именем Лизетта или Луиза.
Да что ему известно об «Экстремальной переделке»24.
Он притормозил, чтобы приветственно помахать всем четверым, собираясь продолжить путь к своей комнате, найти свою женщину, взять ее в нескольких позах… а потом освежившимися, после душа, спуститься на Последнюю трапезу дня.
Вместо этого… прямо перед тем, как отвернуться… он встретился взглядом со своей сестрой по отцу, Бэт.
Когда они сцепились взглядами, в его мозгу замкнула какая-то комбинация нейронов, и электрическая перегрузка оказалась чрезмерной для его материнской платы: он полетел вниз без предупреждения, вес тела накренился назад, когда припадок завладел мускулами, вызывая первую судорогу, а потом оставляя в напряжении.
Он вырубился прежде, чем достиг пола… а потом, когда пришел в себя, первым делом обратил внимание на ой-больно в районе головы и задницы.
Медленно моргая, Джон понял, что, по крайней мере, может видеть и сначала сфокусировался на потолке над собой, а потом в поле зрения попали обеспокоенные лица. Хекс была возле него, сжимая ладонями его боевую руку, брови были низко опущены, будто она пыталась войти в тьму его бессознательности и вытащить его назад.
Будучи симпатом-полукровкой, наверное, она была способна на это. Может, поэтому он пришел в себя так быстро? Или он провалялся без сознания несколько часов?
Рядом с ней была Док Джейн, а с другой стороны – Куин с Блэем. Роф стоял у его ног, вместе с Бэт…
Когда он заметил сестру, электрическая активность в мозгу возобновилась, и пока второй раунд обморока грозился захватить его, черт, Джон мог думать лишь о том, как давно этого не случалось.
Он-то решил, что оставил это дерьмо в прошлом.
До первой встречи с Бэт его никогда не беспокоили припадки… а после было несколько эпизодов, всегда – как гром среди ясного неба, без четкой тенденции.
Единственные хорошие новости? Они не приходили во время сражений и не ставили его жизнь под угрозу… его тело по своей инициативе устремилось вверх и вперед, торс оторвался от ковра так уверенно, словно вокруг его грудной клетки была веревка, и кто-то тянул за нее.
– Джон? – позвала Хэкс. – Джон, ляг на спину.
Что-то образовывалось в его груди, какое-то нарастающее чувство, одновременно недоступное для него и глубоко интуитивное. Потянувшись к Бэт, он хотел взять ее за руку… и когда она села на корточки и взяла его ладонь, его рот зашевелился, губы и язык снова и снова выписывали незнакомые движения… но ни один звук не прорвался сквозь его немоту.
– Что он пытается сказать? – спросила Бэт. – Хекс? Блэй?
Выражение лица Хэкс не выдавало никаких эмоций.
– Ничего, ничего.
Джон нахмурился с мыслью «чушь собачья». Но он знал не больше Бэт… и оказался не в силах остановить поток.
– Джон, что бы ни случилось, все нормально. – Сестра сжала его руку. – Ты в порядке.
Нависая над своей шеллан, Роф надел на лицо не читаемую маску… будто он что-то понял, и это ему не понравилось.
Внезапно Джон ощутил, как его губы зашевелились иначе, сейчас сообщая нечто иное; хотя, будь он проклят, если знал, о чем речь. Бэт, тем временем, хмурилась… вместе с Рофом…
И вот оно.
Его мозг снова закоротило, зрение замкнулось на Бэт, так, что он не видел ничего кроме ее лица.
По неясной причине ему показалось, что они не виделись несколько лет. И важность черт ее лица, больших синих глаз, темных ресниц, длинных темных волос… резонансом отдавались в его груди.
Не в романтическом плане.
Что-то совершенно иное… но такое же мощное.
Одно плохо – он не смог остаться в сознании дольше, чтобы выяснить наверняка.
***
– Мы готовы.
Снюхав вторую дорожку кокаина, он поднялся от гранитной столешницы, над которой склонился, и смерил взглядом своих кузенов: стоя в другом конце кухни, в стеклянном доме на берегу Гудзона, они оба были одеты в черно-матовой цветовой гамме с головы до пят. Даже их пистолеты и ножи не отражали свет.
Идеально для запланированного им.
Эссейл закрутил склянку и спрятал нычку в кармане черной кожаной куртки.
– Тогда вперед.
Уводя их за собой через черный выход в гараж, он вспоминал причину, по которой он привез их с собой из Старого света: