Король

– Где она?
– Где… кто…?
– Эрик, подай мне нож. – Когда кузен расчехлил лезвие в семь дюймов, Эссейл убрал пистолет в кобуру.
– Благодарю.
Принимая нож, Эссейл прижал острие прямо к глотке парня, так близко, что ощутил запах пота, выступившего от страха, ощутил горячее дыхание, вырывавшееся из открытого рта.
Очевидно, он неверно задает вопросы.
– Куда Бенлуи приказывает отвозить своих пленников? И я посоветую тебе быть осторожным в выборе ответа. Я узнаю, если ты лжешь. Ложь пахнет по-особому.
Глаза парня забегали из стороны в сторону, словно он оценивал шансы на выживание.
– Я не знаю! Не знаю, правда…
Эссейл надавил на нож, он вошел в плоть и возле клинка выступила красная кровь.
– Неверный ответ, любезный друг. А сейчас, скажи мне, куда еще он отвозит людей?
– Я не знаю! Клянусь, я не знаю!
Это продолжалось какое-то время, и, трагично, но он не учуял лжи.
– Проклятье, – пробормотал Эссейл.
Резким движением он оборвал лепет… и пятый человек, оказавшийся бесполезным, рухнул наземь. Обернувшись, Эссейл посмотрел в сторону дома. За его крышей с трубами, за скелетообразными деревьями позади… в восточном небе появилось нежное сияние.
Предвестник смерти.
– Мы должны уходить, – сказал Эрик низким голосом. – С приходом ночи мы возобновим поиски твоей женщины.
Эссейл не стал исправлять кузена. Его сильно отвлек тот факт, что дрожь, зародившаяся в руках, начала подниматься выше, она, словно плющ, расползалась по его плоти, даже мускулы бедер начали дергаться.
Потребовалось время, чтобы определить причину, но когда он понял, все его нутро воспротивилось этому.
Но, ключевой момент в том… что впервые за всю свою взрослую жизнь, он испытывал страх.
***
– Где, блин, находится это место? В долбанной Канаде?
Сидя за рулем «Краун Виктории», Ту Тоун хотел застрелиться от нытья соседа. Пятичасовая ночная поездка и без того не в кайф, но этот кусок дерьма на пассажирском сидении?
Чтобы сделать одолжение миру, нужно направить дуло не на себя, а в его сторону.
Было бы приятно вырубить парня, но в иерархии, будучи на позиции надсмотрщика, большего нельзя позволить… а право отправить болтливого ублюдка на тот свет – как раз вне должностной инструкции.
– В смысле, где мы, черт меня раздери?
Ту Тоун стиснул зубы.
– Почти на месте.
Ублюдок вел себя как пятилетний ребенок, ехавший к бабуле. Господи Иисусе.
Пока он все дальше заезжал в непроходимые дебри, фары седана охватывали расстояние впереди, вытаскивая из тьмы ночи ряды сосен и две дорожки, обвивавшиеся вокруг подножия горы. Но уже приближалось утро, слабый персиковый свет зарождался на востоке.
Охренеть, какие радостные новости. Рано или поздно, они, наконец, съедут с этой дороги, а потом, разобравшись с заказом, наконец, придавят подушку.
Щурясь, он наклонился к рулю. У него возникло ощущение, что они подъезжали к съезду…
Через двести ярдов слева показалась грунтовая дорога без указателей.
Нет нужды включать поворотник… или замедляться. Он со всей дури ударил по тормозам и выкрутил руль, их груз глухо ударился в багажнике.
Если она спала, то сейчас наверняка проснулась.
Спуск был крутым, и ход замедлился: декабрь подразумевал кучу снега, которая уже застелила землю на севере страны.
Ту Тоун был здесь всего однажды… по той же причине. Босса лучше не злить, а если это произошло, тебя похищают и увозят туда, где никто тебя не найдет.
Он понятия не имел, что сделала женщина, чтобы оскорбить шефа, но его это не касается. Его работа – поймать девку, заставить исчезнуть… и удерживать в плену до получения дальнейших указаний.
И все же было интересно. Последний говнюк, которого он привез в это тайное место, растранжирил пятьсот штук и двенадцать кило кокаина. Что она умудрилась вытворить? И, блин, он надеялся, что не задержится здесь дольше нужного.
Благодаря этому заданию, он повредил плечевой сустав.
Босс не любил пытать. Он предпочитал наблюдать за процессом.
Рассчитывать на выплату по страховке от несчастного случая на производстве из-за того, что он сделал с парнем, не приходится.
Да плевать. Его не беспокоила эта сторона работы. Он не из тех, кого перло от пыток, но также не был похож на главаря, который вообще не любил марать руки. Нет, он держался посередине, с радостью выполнял задания, за которые ему хорошо платили.
– Сколько осталось…
– Еще четверть мили.
– Здесь очешуеть как холодно.
На том свете будет еще холоднее, ублюдок.
Шеф нанял этого дебила примерно полгода назад,