Король

По той же причине Куин и Блэй не выходят на поле боя вместе, и поэтому Хекс, если когда-нибудь захочет сражаться с нами, не будет в одной команде с Джоном. Поэтому Док Джейн не станет оперировать тебя или твоего брата. Некоторые вещи чересчур личные, понимаешь, о чем я?
Пока вода падала на заднем плане, он слышал, как Пэйн босыми ногами расхаживает кругами по плитке, практически бесшумно.
– Если бы ты была его братом, а не сестрой, – сказал Роф, – ничего бы не изменилось. Проблема во мне, а не в тебе… поэтому, сделай одолжение, завязывай с феминистскими проповедями. Они у меня в печенках сидят.
Грубовато, наверное. Но он уже доказал, что цивилизованность сегодня обошла его стороной.
Опять тишина. Роф чуть не вскинул руки от раздражения… а потом напомнил себе, что ни к чему сейчас сверкать яйцами.
– Пэйн, да ладно тебе, я понимаю, что твоя гордость была задета. Но я забочусь о твоем здоровье и благополучии сильнее твоих задетых чувств.
Опять повисло молчание. Но она не ушла… он чувствовал ее присутствие также явно, словно мог видеть ее. Она была в противоположном конце комнаты, стояла между ними и выходом.
– Ты серьезно уверен, что не остановился бы? – спросила она хрипло.
– Да. – Он закрыл глаза, с сожалением чувствуя жжение в груди. – Я знаю это. И, как я уже сказал, ты здесь ни при чем. Поэтому, прошу, ради всего святого, перестань и дай мне закончить душ.
Не получив реакции, Роф почувствовал, как его гнев опять начинает закипать.
– Что еще?!
– Позволь задать один вопрос.
– Это не может подождать до…
– Братья устраивают тренировочные бои друг с другом, верно?
– Нет. Их свободное время занято уроками вязания.
– Так почему они перестали тренироваться с тобой? – Ее голос стал ниже. – Почему не занимаешься с ними? Все изменилось после того, как ты занял трон.
– После того, как я полностью ослеп, – выплюнул он. – Вот, когда все изменилось. Назвать день и час?
– Интересно, если я поспрашиваю у парней, они согласятся с этим?
– Хочешь сказать, что я могу видеть? Да ладно? – он обнажил клыки.
– Нет, вопрос в том, занимался ли ты спаррингом со своими братьями после того, как на твою голову водрузили корону. И кажется мне, что ответ будет отрицательным.
– Объяснишь, какое это имеет значение? – встрял он. – Иначе придется наблюдать, как я опять слечу с катушек… и мы оба знаем, как это бывает весело.
Когда Пэйн заговорила, ее голос звучал издалека, и ему показалось, что она отошла к дверному проему, ведущему к кабинкам в раздевалке.
– Я думаю, что единственная причинам наших спаррингов в том, что я женщина. – Когда он открыл рот, она повысила голос. – И я думаю, что ты продолжил бы сражаться со мной, будь я мужчиной. Ты можешь твердить, что думаешь о моем брате, без проблем. Но я верю, что ты на самом деле бОльший шовинист, чем считаешь.
– Пэйн, пошла ты нахрен. Серьезно.
– Я не стану с тобой спорить. Но почему бы тебе не спросить свою шеллан?
– О чем?
– Спроси, как ей нравится иметь с тобой дело.
Он ударил рукой воздух между ними.
– Пошла вон! Прежде чем дашь мне хороший повод еще раз заткнуть тебе горло.
– Почему она не хочет, чтобы ты знал, куда она ходит, пока ты работаешь?
– Прошу прощения?
– Женщины не хранят секреты от мужчин, которые их уважают. Больше мне нечего добавить. Но слепой ты или нет, тебе стоит трезво взглянуть на себя со стороны.
Роф пересек влажный пол.
– Пэйн. Пэйн! Вернись, сию же секунду!
Но он говорил сам с собой.
Женщина оставила его одного.
– ТВОЮ ЖЕ МАТЬ! – закричал он изо всех сил.
***
Твою же мать, подумал Трэз, снова делая вдох.
Восстановление после мигрени напоминало мягкое возвращение к сознанию. Обычно еда и хороший сон – то, что доктор прописал…. ежу понятно, что, даже находясь в темной комнате только с включенным Howard 10041 через айФон, особо подремать не удавалось.
Но сейчас он серьезно обдумывал годы проб и ошибок в попытках вернуться к нормальности: когда дверь закрылась за его братом, и Трэз остался наедине с Избранной Селеной, каждая клеточка в его теле задрожала.
О, блин, он должен мысленно включить лампу, хотя его глазам еще рано встречаться со светом…
Ну, здравствуй, богиня.
Селена была высокой женщиной, и, несмотря на традиционную белую мантию, было ясно, что она была сложена по-женски: ничего не скрывало ее изгибов, даже драпированная ткань. И к слову о прекрасных лицах: у нее были розовые губы и бледно-голубые глаза, черты ее лица идеально симметричны, вылепленные, чтобы притягивать и удерживать мужские взгляды. А еще ее волосы. Длинные, густые, цвета полуночи, она убирала