Король

мере, ей хватило ума попытаться оттолкнуть его.
После того как они неловко распрощались, она долго помнила его пристальный взгляд и тогда начала наблюдать за ним из тени.
Но сейчас он смотрел на нее иначе.
Ее предложение изменило в нем что-то. Но почему?
– Тебе лучше уйти. – Он кивнул на дверь. – Мне просто нужно перекусить что-нибудь и я буду в норме.
– Я оскорбила тебя?
– Боже, нет. – Он закрыл глаза и покачал головой. – Я просто не хочу…
Она не уловила, что он сказал дальше, потому что он потер лицо, проглатывая слова.
Внезапно, Селена подумала о книгах, прочитанных в сокровенной библиотеке Святилища. Подробностях из жизней, проведенных на этой Земле. Такие богатые и удивительные, ночи и дни. Истории такие четкие, что, казалось, она могла протянуть руку и прикоснуться к принципиально иному существованию.
Она жадно хотела оказаться на этой стороне, поддаваясь привязанности к этим историям во всем их великолепии и печали: в отличие от многих своих сестер, которые просто записывали увиденное в чашах, в свое свободное время она была ненасытна в изучении современного мира, слов в обиходе, манере самовыражения людей.
Она всегда была уверена, что это – самое близкое, что она может узнать об истинной свободе выбора и судьбе.
И это все еще было верно, даже после того, как Фьюри освободил их.
– Черт возьми, женщина, не смотри так на меня, – простонал Трэз.
– Как «так»?
Казалось, он заерзал бедрами, а потом произнес что-то, что она снова не смогла разобрать, и, сделав глубокий вдох… милостивая Дева в Забвении, исходивший от него запах был подобен амброзии.
– Селена, милая, тебе пора уходить. Пожалуйста.
Он выгнулся на подушках, его изумительная грудь напряглась, вены на шее выступали.
– Пожалуйста.
Очевидно, он был охвачен болью… и она, каким-то образом, была тому причиной.
Селена засуетилась с мантией, удерживая ее на месте, когда вставала на ноги. Неловко поклонившись, она склонила голову.
– Ну, разумеется.
Селена не помнила, как вышла из комнаты и закрыла дверь, но, должно быть, она это сделала, так как оказалась в коридоре, стоя между глухой дверью в покои Первой Семьи и лестницей, которая уведет ее назад на второй этаж…
Следующее, что она поняла – что оказалась в Святилище.
Удивительно, на самом деле. Обычно, когда она заканчивала со своими обязанностями на Земле, то отправлялась на север, на виллу Ривенджа. Она любила ту библиотеку… художественная литература и биографии были такими же захватывающими и менее назойливыми, нежели тома в Святилище.
Что-то внутри нее увело ее в свой бывший дом…
Как все изменилось, подумала она, оглядываясь по сторонам. Больше это не монохромный бастион… сейчас только здания из древнего мрамора были белыми. Все лучилось цветами, начиная с изумрудно-зеленой травы до желтых, розовых и фиолетовых тюльпанов и бледно-голубых вод. Но планировка была прежней. Уединенный храм Праймэйла оставался запертым, и галерея, и огромная мраморная библиотека, также был заперт вход в покои Девы-Летописецы. В дали, общежития, в которых Избранные отдыхали и питались, были смежны с ванными и зеркальным бассейном. А напротив, располагалась сокровищница с ее предметами, диковинами, чашами с драгоценными камнями.
О, какая ирония. Сейчас, когда появились цвета, которые могли радовать ее взор? Все было безжизненным, и Избранные выпорхнули из клетки, расправив свои крылья.
Никто не знал, где была Дева-Летописеца… и никто не осмеливался спросить.
Ее отсутствие казалось странным и приводило в замешательство.
Когда ноги Селены понесли ее вперед, стало ясно, что в голове она держала некий пункт назначения, который до конца не осознавала. Но, по крайней мере, это не было необычным. Она всегда была погружена в свои мысли, как правило, потому что думала о том, что узрела во всевидящих чашах или прочитала в тех томах в кожаном переплете.
Но в настоящий момент она думала не о жизнях других.
Тот темнокожий мужчина был… что ж, несмотря на ее обширный словарный запас, казалось, не было слов, чтобы описать его. И воспоминания о нем в той спальне – словно новые цвета в ее спектре, откровение красоты.
Держа его в мыслях, она продолжила свой путь, мимо центра летописец, вдоль лужаек к общежитиям, и дальше, пока не достигла лесной границы, которая, если пройти в нее, волшебным образом «выплюнет» вас к тому месту, с которого вы заходили.
Когда она осознала, куда вели ее ноги, стало слишком поздно.
Потайное кладбище было огорожено с обеих сторон, холм был целенаправленно спрятан за листвой, зеленой и густой, словно вертикальный