Король

рационально… предполагая, что ее мужчина чувствовал именно это.
Ей все еще было очень больно, она была по-прежнему зла.
– Окей, хорошо, может, так и было. Но позволь задать тебе вопрос… ты откажешь Хекс в ребенке, если она захочет его? – Когда он не ответил, Бэт продолжила: – Вот видишь. Нет, не откажешь.
«Технически, не ответил же».
– У тебя все на лице написано.
«Да, но мне легче вести себя в духе «ну ладно, я не против»… потому что она не хочет ребенка. Может, в противоположном случае я бы чувствовал себя иначе. Но риски настоящие, а медицина способна не на многое».
– И все равно. Мое тело, мне решать.
«Но ты для него важнее всего. Поэтому он имеет право голоса».
– Голосование – это одно. Королевское вето – совершенно другое. – Она покачала головой. – К тому же, ты способен разграничить положение связанного мужчины? Значит и он должен. Ему не сойдет с рук все только потому, что он Король. – Когда слова их спора снова всплыли в памяти, ее затошнило. – Он решил накачать меня. Словно я какое-то животное. Я просто… не знаю, смогу ли забыть это.
«Может, тебе стоит взять перерыв? Ну… уехать на время, пока не успокоишься? Потом вернешься, и вы все обсудите».
Она положила руку на живот, и, оценив жировую прослойку, появившуюся недавно, почувствовала себя такой дурой за все те ночи, что просидела с Лейлой, уплетая мороженое. Она ни на йоту не приблизилась к жажде… когда бы она ни пришла, это, очевидно, произойдет по расписанию. Все, чего она добилась – тесных брюк и размолвки с мужем.
Словами Доктора Фила – как вам это помогло?
Отлично, Фил. Просто превосходно.
Черт, может, ей стоит чаще смотреть канал Опры57? Там повторяли передачи с Доктором Филом в пять утра, каждый день с понедельника по пятницу. Он наверняка снимал выпуск о парах, которые не сходились по поводу детей.
«Почему бы тебе не поехать в дом нашего отца?», показал Джон знаками.
Она вспомнила об особняке.
– Ну уж нет. Я даже думать не хочу о том месте.
Воспоминания о ней и Рофе в самом начале больно ударили…. особенно об их первом официальном свидании. Боже, тогда все было так идеально, они так легко влюбились друг в друга. Роф пригласил ее в дом, надел костюм от «Брукс Бразерс»58 впервые за все время, что они вместе. Они сидели за столом, в столовой, и Фритц обслуживал их.
Тогда Роф сказал ей, что на вкус она как…
Со стоном она спрятала лицо в руках и попыталась дышать спокойнее. Не помогло. Казалось, мозг охватил ментальный эквивалент аритмии, мысли и воспоминания о счастливом прошлом и беспокойство за мрачное будущее смешались в один скачущий, дергающийся беспорядок.
Одно ей известно наверняка.
Джон был прав. Она пока не могла вернуться домой. Увидев Рофа, она сразу налетит на него, а это ни к чему не приведет.
Видит Бог, один раз они уже «поговорили», от повтора все станет только хуже.
– Окей, – услышала она свой ответ. – Хорошо. Но сначала мне нужно поесть.
«Тогда решено», показал Джон знаками.

Приняв форму перед клиникой вампирской расы, Роф почувствовал, что позади него материализовался Вишес… и возмутился от необходимости таскать с собой няньку. Но, по крайней мере, медицинские знания Ви могут пригодиться.
– Пятнадцать футов вперед, – сказал его брат. – Сначала четыре фута чистого асфальта, потом покрытая снегом земля.
Сделав один шаг, Роф почувствовал жесткий асфальт. На следующем шаге его ботинки ступили на снег.
Не было возможности взять с собой Джорджа. Слепота – едва ли хорошее качество для правителя и в мирные времена.
Но в период войны? Критическая уязвимость… и ничто не сообщит об этом лучше пса-поводыря из «Зрячего Глаза»59.
Естественно, ретривер был в ярости от того, что его оставили дома… Бэт и так была на него чертовски зла, пришлось также остудить пса. Следующие по списку? Братство. Хотя, эту компанию упертых ублюдков способна отдалить лишь ядерная бомба.
– Стой, – сказал Ви.
Роф замер, стиснув при этом зубы. Но лучше так, чем вписаться в стену.
Повисла пауза, в течение которой Ви ввел код, который менялся каждый вечер, а потом они вошли в небольшой вестибюль, и фирменный запах больничного антисептика подтвердил, что они в нужном месте.
И ежу понятно, что ему было тошно. В груди ныло, голова гудела, кожа казалась чересчур тесной для его костей.
Очевидные симптомы кретинизма.
Вероятно, последней стадии.
– Добро пожаловать, господа, – донесся женский