Король

Следующие пятнадцать-двадцать минут в комнате, не считая свист вентиляции, слышался лишь стук серебра о фарфор. И да, вопреки всем ее о-нет-не-могу, она умяла огромный кусок мяса, картофельный гратен и сливочный шпинат. И булочку к обеду, которая была, без сомнений, домашней. И персиковый кобблер. И даже выпила охлажденной воды из бутылки и кофе из графина.
Наверное, она бы съела салфетку, поднос, столовое серебро и столик, будь такая возможность.
Рухнув на подушку, Сола положила руку на живот.
– Кажется, я сейчас лопну.
– Я должен вынести это в коридор. Прошу меня извинить.
Со своего места она внимательно следила за каждым его движением: как он, плавно двигаясь, встал, взял поднос своими длинными элегантными руками.
К слову о манерах за столом. Эссейл держал серебро с аристократической изящностью, будто привык к такой посуде у себя дома. И он не пролил ни капли, когда наливал ей кофе. Не уронил ни крошки на пути к ее рту.
Настоящий джентльмен.
Не укладывается с тем, что она увидела, когда он протянул ей сотовый, чтобы она поговорила с бабушкой. Тогда Эссейл слетел с катушек, кровь стекала с его подбородка, будто он отхватил от кого-то большой кусок. Его руки тоже были красными от крови…
Учитывая, что она убила всех в том ужасном месте, перед тем как вырваться? Он, очевидно, привез кого-то с собой.
О, Боже… она была убийцей.
Эссейл вернулся и сел рядом, скрестив ноги в коленях, а не лодыжках, как обычно делали мужчины. Сложив ладони так, будто собирался молится, он поднес их ко рту.
– Ты убил его, ведь так? – спросила она тихо.
– Кого?
– Бенлуи.
Его притягательный взгляд избегал ее.
– Мы не будем говорить об этом. Обо всем этом.
Сола старательно свернула верхнюю сторону покрывала.
– Я не могу… не могу притвориться, будто прошлой ночи вообще не было.
– Придется.
– Я убила двух мужчин. – Она встретила его взгляд и быстро заморгала. – Я убила… двух живых существ. О, Господи…
Прикрыв лицо руками, она попыталась сохранить самообладание.
– Марисоль… – Раздался скрип, будто он подкатил кресло Поттери Барн еще ближе. – Дорогая, ты должна выкинуть это из головы.
– Двух человек…
– Животных, – отрезал он. – Они были животными, заслуживающими худшей участи. Все они.
Опустив руки, она не удивилась смертоносному выражению на его лице, но не испугалась его. Воистину, она боялась того, что сделала.
– Я не могу… – Сола указала рукой на свою голову. – Не могу выкинуть эти образы из головы…
– Блокируй их, милая. Просто забудь произошедшее.
– Я не смогу. Никогда. Я должна сдаться полиции…
– Они убьют тебя. И ты думаешь, они бы повели себя достойно по отношению к тебе? Могу тебя заверить в обратном.
– Это моя вина. – Она закрыла глаза. – Мне следовало знать, что Бенлуи будет мстить. Я просто не думала, что дойдет до такого.
– Но, дорогая, ты в безопасности…
– Скольких?
– Что, прости?
– Скольких… ты убил? – Она шумно выдохнула. – И прошу, не пытайся притвориться, что никого не тронул. Помни, я видела твое лицо. Прежде чем ты умылся.
Он отвел взгляд и вытер рукой подбородок, будто тот все еще был в крови.
– Марисоль. Закопай воспоминания глубоко внутри… и оставь их там.
– Так ты справляешься с этим?
Эссейл покачал головой, стиснув челюсти, его рот сжался в полоску.
– Нет. Я помню каждое убийство, все до единого.
– Значит, ты ненавидишь то, что должен был сделать?
– Нет, я упиваюсь этим. – Он не сводил с нее уверенного взгляда.
Сола поморщилась. Выяснить, что он был убийцей-социопатом – та самая вишенка, которой не хватало на ее мороженом.
Он наклонился к ней.
– Марисоль, я никогда не убивал без причины. Я упиваюсь убийствами, потому что те люди заслуживали своей участи.
– Значит, ты защищал остальных?
– Нет, я бизнесмен. Если мне не переходят дорогу, я придерживаюсь кредо «живи сам и не мешай другим». Но я не позволю на себя давить… и не допущу, чтобы угрожали моим людям.
Она долго изучала его лицо… и он не отводил взгляда.
– Думаю, что верю тебе.
– Ты должна.
– Но все равно, это — грех. – Она вспомнила свои молитвы и ощутила неведомую ранее вину. – Я осознаю, что совершала преступления раньше… но я не причиняла никому вреда кроме финансового. Это и так плохо, но, по крайней мере, я никому не сжигала ли…
– Марисоль. Посмотри на меня. – Он взял ее за руку.
Она не сразу смогла поднять глаза.
– Я не знаю, как теперь жить с собой. На самом деле не знаю.
Почувствовав, как сердце гулко бьется в груди, он осознал, как ошибался. Он думал, что обеспечив