Королева

стекла ворвался в мысли герцога. Он вздрогнул, и от неожиданности, и от досады на самого себя, за утерю контроля, за подаренную возможность заглянуть в его святая святых.
— Полукровка, убивший грабителя, а потом и… это ты… это произошло случайно? — слова давались с трудом, хотя Кэриен и сам не понимал, почему задал именно этот вопрос из всего того множества, что крутились у него в голове. Почему для него так важно знать, способна ли эта, несомненно, опасная хищница на холоднокровное убийство.
— Я его убила, и не случайно, знала, что убиваю…, и мне не жаль. Как и тех трех в трущобах. — Легкая грусть в по-прежнему безразличном голосе. Отчего-то именно сейчас так не хотелось лгать Кэриену, тому, кто всегда так хорошо чувствовал ее. Сможет ли он понять ее, как происходило прежде, она не знала, но осознавала, что не имеет права не сказать, пусть и потеряет от этих слов такого сильного союзника и дорогого друга. — Твой человек следил за мной, и все что он докладывал, правда, но не спрашивай меня, почему я здесь, это уже не только моя тайна.
Не в силах больше смотреть на недоумевающего герцога, и боясь его новых вопросов, или открытого осуждения, королева так же быстро и не прощаясь, как и ее супруг, десяткой ранее, покинула кабинет. К сожалению порой столько долго приобретаемых друзей и союзников можно столь же быстро потерять, просто не в силах объяснить всей логики своего поступка. Теперь ей не исправить ситуацию, ведь завтра Кэриен покинет дворец вместе с королем, и остается только уповать на его мудрость. А пока она будет верить, верить в то, что он все поймет и примет…

Жизнь в деревеньке Спанд, расположенной в глубине материка и достаточно далеко от королевских трактов, всегда соответствовала своему названию.

На протяжении долгих тысячелетий здесь из года в год так почти ничего и не менялось. Крестьяне справно трудились на полях, правили выстроенные еще далекими предками дома, что вопреки всем их желаниям не желало щадить время; ребятня резвилась на улице, помогала в меру своих сил приглядывать за небольшой домашней живностью, гуляла по лесу, собирая урожай, заботливо даруемый людям природой; мужчины способные к охоте тоже уходили в леса, но гораздо дальше, влекомые выслеживаемой дичью, дабы хоть немного разнообразить скудный крестьянский рацион. Чужаки здесь появлялись раз в год, да и то они редко менялись на протяжении одного поколения, а потому очень быстро становились своими — ведь со сборщиками налогов лучше иметь хорошие отношения. Две ежегодные ярмарки тоже давно стали делом привычным, ибо проводились в этой деревеньке на протяжении не одной сотни лет, давая возможность собраться вместе многочисленным родственникам, проживающим в еще нескольких деревеньках поменьше в пределах пары дней пешего пути. Случайных гостей у них почитай никогда и не появлялось, ну что может дать небогатая деревенская ярмарка, да и двое своих купцов доставляющих немногочисленные излишки на рынок пары ближайших, но вместе с тем таких далеких городов, прекрасно справлялись со своей работой, балуя порой земляков невиданными прежде вещицами привезенными оттуда.
Но пару дней назад приключилось нечто, отчего большинство до сих пор недовольно качало головами, нехорошим словом поминая смутьяна и в то же время, благоговея перед принесенными им новостями. Демон появился неожиданно, буквально соткавшись из воздуха под музыкальное сопровождение голосистой Аськи, что так удачно решила помиловаться на улице со старостиным сыном Мишной. Самую красивую девку на деревне, да еще и на выданье уже давно пророчили ему в жены, так что дело оставалось за малым дождаться первого весеннего дня, да сыграть официальную помолвку, ну а там и до свадьбы недалече останется. Перепуганные ее чистейшим фальцетом крестьяне, спешно вывалив из ближайших домов, кто с топорищем, кто со сковородкой, кто еще с какой кухонной утварью, с удивлением могли наблюдать презабавнейшую картину. Расхорохорившийся Миш грозным взглядом смотрел на чужака, что так неудачно помешал ему забраться под девичью одежонку, да поласкать упругое юное тело, а демон словно, и не замечая его, с любопытством вслушивался в выдаваемые девушкой ноты, довольно хмыкая на особо высоких построениях. Изумленно замерших крестьян демон впрочем, тоже не замечал.
Наконец до Аськи дошло, что визг ее так и не произвел ожидаемого результата, а, посему резко оборвав его, она с удивлением обнаружила перед собой предел девичьих мечтаний, так сказать воплоти. И не важно, что одет