Королева

и опускать руки не в ее правилах.
— Жаль, — королева невольно ухмыльнулась. «Жалостливый ты мой», — мелькнуло в ее голову, когда маг недовольно на нее покосился, но продолжил, — но тебе все равно придется это узнать.
Эллис молчала, не видела смысла что-либо говорить этому человеку. Пощечина, нанесенная костлявой рукой, оказалась слишком сильной, и королева отлетела к стене, больно ударившись плечом. Неправильно я с ним играю, — зашевелились в голове извилины, подстегиваемые болью. Таким людям нельзя показывать свою силу. Достоинство и непоколебимость, они этого не переносят, для них слишком важно сломить человека. Но она и не думала ломаться, играть отчего-то тоже не хотелось, но и иного выхода не оставалось. Отсутствие страха перед собственной смертью, отнюдь не означает спокойного ожидания оной, наоборот, когда нечего бояться, легче рискнуть и побороться за жизнь, ведь она ничего не проиграет при любом исходе.
— Прости, я погорячился, — голос мага звучал слишком сладко, приторно сладко, «злой полицейский, добрый полицейский», прокомментировала про себя распластавшаяся у стены девушка. Маг со всей грациозностью, на которую был способен, подал ей руку, она постаралась принять ее по всем правилом, что в ее положении выглядело слегка комично. Что ж она попробует поиграть в послушную девочку, пусть считает, что она испугалась рукоприкладства, и решила стать сговорчивее.
— Я тоже, мне любопытно, — покладисто ответила Эллис, прилагая все свои силы, чтобы в голосе не проскальзывало ехидство или ирония. Королева обхватила себя руками и якобы поежилась от холода. Сыграть слабую женщину не сложно, достаточно позволить себе ей стать.
— Другой разговор, — маг опять заговорил медово-елейным голосом, но тут же резко приказал, — пошли за мной!
Убежище Мастера взора королевы не поразило, голые каменные стены казались выстроенными без души, и даже роскошь обстановки королевского дворца, будь она здесь, не смогла бы скрыть этого. Маг не боялся идти впереди, наверняка укутанный с ног до головы щитами на все случаи жизни. Она бы, наверное, рискнула напасть, имей хоть какое-то оружие. Но спокойствие последовавшее за казнью совета разбаловало ее, она больше не находилась сутки напролет в подарочном одеянии дроу, не носила на поясе эльфийский кинжал, не скрывались среди ее одежд и волос смертоносные украшения.
Мастера же просто распирало от желания все ей рассказать, и он едва держался пока они шли по пустынным коридорам. Весь его вид, его походка, и даже спина лучились небывалым довольством. Эллис же лишь дивилась этому про себя, она-то считала его куда умнее. Все-таки этот человек смог добиться немыслимых высот и огромной власти, стал весьма умелым интриганом, и сильнейшим магом. Но и этот мастер оказался лишь типичным злодеем с манией величия и желанием похвастаться своей силой и своими планами, перед обреченным на смерть героем. Никогда не стоит раскрываться сопернику, даже если он в шаге от смерти. Если хочешь убить, убивай не раздумывая, а свой полный самодовольства монолог произноси уже над трупом, так будет надежнее, так считала и поступала Эллис.
Просторная комната, почти скромная но добротная обстановка, основу которой составлял резной каменный столик и лежащий на нем браслет, как две капли воды похожий на ее свадебный. Нехорошие предчувствия заставили нервно сглотнуть. Слишком уж, похоже, и в то же время отлично, оказалось представшее ее взору украшение, от того, что оплетало запястье ее руки. Старший брат близнец — именно такую ассоциацию вызывал он у Эллис — древнейшее наследие Первых, или их первый эксперимент. Для чего? Зачем? Ответов королева не знала и знать не могла, но чувствовала, что рано или поздно они придут, к радости ли, к печали, неизвестно. Браслет лучился силой, первозданной силой этого мира, переплетенный с ним причудливыми нитями связи. Он дарил ей знание о себе, словно признал в ней хозяйку, и она вновь непривычно остро ощутила этот мир, как тогда памятным весенним вечером в корнях древнейшего дабара. Все оказалось очень просто и банально, маг использовал силу браслета, чтобы пробиться сквозь защиту дворца, чтобы заклинанием выманить ее на пляж. А она-то думала, что это боль мира привела ее в ловушку, но та боль была лишь следствием, о котором Мастер Романа даже не подозревал.
Чувство мира…. Слишком странное для нее чувство. Она выпадала из реальности, она слышала то, что не могли слышать другие, она обретала знания утерянные тысячелетия назад, а еще она ощущала мир как живое разумное существо. И от этого королеве все чаще казалось, что она сходит с ума, что ее психика оказалась не такой уж гибкой, для подобных жизненных перемен, для регулярного пребывания