Королева

нити оплетали стройную фигуру, подчеркивая все ее достоинства и тем самым, оттеняя недостатки. В этом мире даже не подозревали о том, что, одевшись, можно выглядеть почти обнаженной. Платье скрывало все и в то же время ничего. Она шла легко и клином расходящаяся к низу юбка, шелестела вслед ее шагам. Высоко уложенные волосы переливались алмазной пылью в лучах волшебного света. А обнаженная спина, прикрытая лишь редкой шнуровкой, так и притягивала взоры всех тех, кто остался позади. Такого высший свет не видел ни разу за свою многотысячелетнюю историю. Она знала что рискует, очень сильно рискует, но против женской натуры не пойдешь. Какой девушке не хотелось выглядеть как само совершенства, притягивать сотни восхищенных и завистливых взглядов, а уж когда для этого есть возможности…. Как бы дорого ей это не обошлось, она не пожалеет, потому что о таком не жалеют. Она шла по живому коридору, и все смолкали при ее приближении, боясь вздохнуть, боясь не успеть насладиться иномирским волшебством, а в том, что это волшебство, не сомневался более никто. Не бывает не красивых девушек, бывает мало денег, невольно переиначила крылатую фразу Эллис.
Король печально рассматривал пол, думая как же ему поступить, если его невеста все же опоздает, как опасалось большинство слуг. Голос церемониймейстера, прозвучавший вовремя, вырвал его из печальных раздумий. Однако взора на появившуюся в дверях невесту он так и не поднял. Восхищенные и разочарованные вздохи заинтересовали его, но он усилием воли заставил себя сохранить скучающий вид и не обращать взор на Эллис. Не только ей одной относится к нему пренебрежительно, сегодня он отыграется, игнорируя ее в присутствии почти всей аристократии королевства.
Тишина накрывала зал постепенно, по мере приближения девушки к трону. Лишь когда легкие шаги и шелест платья стихли в метре от короля, тот немного помедлив, поднял пренебрежительно разочарованный взгляд на Эллис и замер, так и не окончив вдох. Увидеть такое он совершенно не ожидал, какое пренебрежение, какое разочарование, стоящее перед ним создание могло лишь восхищать. Узнать в этой божественно прекрасной леди, вчерашнюю девчонку…. Даже зная наверняка, что это она, разум отказывался в это поверить. А уж ее платье, настолько откровенной одежды Ксаниэлю видеть не доводилось, только теперь он понял, от чего его так настойчиво предостерегал Кэриен. Казалось, в своем пари они поменялись местами, и это не он пытается ее соблазнить, а она очаровывает его.
Воцарившуюся тишину прервали, глубокие вдохи людей, наконец-то вспомнивших о том, что следует дышать, иначе ведь можно и задохнуться. Именно это и вывело Ксаниэля из оцепенения. Король есть король, но даже ему не стоит нарушать порядок церемонии. С изяществом, заложенным в крови и впитываемым с молоком матери, он покинул трон, представ перед невестой во всем своем великолепии, пусть теперь и уступающем ее.
— Сегодня вы божественно красивы, дорогая, — Ксаниэль взял правую руку девушки и поднес к губам. Взгляд невольно уперся в размеренно вздымающуюся грудь, слегка прикрытую изящными кружевами и золотым колье. При каждом вздохе свет иначе преломлялся в светло голубых камнях рассыпанных по металлу. Волей не волей он завораживал, притягивал взор, не позволял тому сосредоточиться на том, что скрывалось за драгоценностью. Изящная находка. Эллис улыбнулась ему в ответ, полностью довольная собой и произведенным эффектом.
— Я очень рада слышать, что ваше мнение изменилось, мой король, — язвительные нотки все же проскользнули в ее голосе. Король проглотил остроту, и вместе с невестой развернулся к гостям, предстояла самая тяжелая часть вечера.
От обилия неповторимых и труднопроизносимых имен раскалывалась голова. И каждому представляемому семейству следовало сказать нечто уникальное, не забыв обратиться к главе по полному имени. Она, конечно же, могла лишь кивать в ответ и протягивать руку для поцелуя, но этого бы никто не оценил, это было бы слишком просто. А для нее сейчас важнее всего показать, что она знает этикет, знает ценности элиты, и душой и телом принадлежит высшему свету, она своя, независимо от того, кем являлась до этого. Ее оценивают сейчас, и именно от этой оценки будет зависеть количество будущих врагов и друзей. Никто не должен почувствовать, что прошедший час превратился для нее в ад, что позвоночник устал, и тяжелое платье все сильнее оттягивает шею вперед, заставляет ссутулиться, опустить взор. Она знала, что будет непросто, что тончайшая серебряная нить куда тяжелее обыкновенной, что без корсета носить такие платья невыносимо. Она сама отказалась от удобства ради красоты. А красота требует жертв, вот она истина в любом из миров. Сила воли,