Королевское наслаждение

но шотландец успел заметить, что они о чем-то шептались, о чем-то таком, что не предназначалось для чужих ушей.
Интересно, что они замышляют?
Когда Адриан подошел к Даниэлле, чтобы взять ее под руку и пойти вместе в пиршественный зал, Симон уже смешался с толпой. Даниэлла шла рядом с мужем и старательно избегала его взгляда.
В зале для многочисленных гостей уже был накрыт огромный стол, Адриан и Даниэлла сели во главе стола, а прочие разместились согласно их рангу и положению в обществе. В центре буквы «п», образованной приставленными столами, сидел музыкант и играл на лютне. Изящно сервированные столы изобиловали яствами. Чего тут только не было: зажаренные целиком павлины с распущенными хвостами, всевозможная домашняя птица и дичь, огромный кабан с зубастой пастью, самая разнообразная рыба, включая угрей, водящихся в проточной, воде, множество блюд из оленины.
Даниэлла была бледной и молчаливой. Она не могла съесть ни кусочка и только медленно потягивала вино. К молодоженам без конца подходили с поздравлениями и пожеланиями счастья, и это не давало им возможности поговорить, чему девушка, если судить по ее виду, была бесконечно рада.
Так проходил за часом час. Даниэлла наконец не выдержала и, повернувшись к Адриану, прошептала:
— Милорд, это состязание, как и все прочие, можете выиграть только вы. Для меня это мучение. Голова просто раскалывается. Я устала и хочу отправиться в постель, чтобы… заснуть.
— Мне не выиграть это состязание, миледи. Пусть будет ничья, коль скоро вам захотелось в постель… чтобы заснуть.
Даниэлла не дослушала его и встала из-за стола. По всей вероятности, она никогда не бывала на свадьбах и ничего не знала о брачных ритуалах, потому что, как только она встала, вслед за ней повскакивали и ее дамы. Они подхватили девушку под руки и с радостными криками и веселым смехом потащили вверх по лестнице. То же самое проделали и мужчины с Адрианом. Они втолкнули Адриана в его покои, быстро раздели, накинули на плечи отороченную мехом широкую мантию и потащили в комнату невесты.
Тело Даниэллы было таким же белым, как и прозрачная материя, едва его прикрывавшая. Ночная рубашка была элегантной сама по себе, но на Даниэлле она стала просто прекрасной. Струящаяся, мягкая ткань складками спадала на бедра, и ее прозрачность позволяла видеть розовые соски и черный треугольник внизу живота. Великолепные волосы девушки были распущены, они разметались по кровати, подчеркивая белизну простыней и бледность Даниэллы.
Вне всякого сомнения, она возбудила всех мужчин, находившихся в комнате, и каждый испытывал определенные затруднения, пытаясь справиться с тем, что творилось с его плотью.
Включая, конечно, и Симона. Этот негодяй, естественно, явился сюда, затесавшись в толпу. На его губах играла вымученная улыбка, а глаза горели от злости.
Под крики «ура» Адриана бросили на кровать к Даниэлле. Он быстро прикрыл их обоих своей широкой мантией, борясь с искушением прижаться к нежному телу и пышной груди своей жены.
— Хватит, друзья! — закричал он. — Пора оставить нас одних!
— Брачное ложе! Брачное ложе! — вопил какой-то подвыпивший рыцарь.
— Вон! — добродушно воскликнул Адриан, и рыцарь, повинуясь, направился к двери. За ним последовали и другие. Очень скоро все с веселыми шутками и прибаутками удалились из комнаты.
Дверь закрылась.
И тотчас же Даниэлла выскочила из постели, убежала в дальний конец комнаты и, скрестив руки на груди, посмотрела на него. Глаза ее сверкали, как у дикой кошки.
— Я выполнила свое обещание, — прошипела она. — Теперь, Адриан, ваша очередь. Уходите!
Адриан опешил, не в силах пошевелиться. В отблесках огня из камина ночная рубашка Даниэллы выглядела еще более прозрачной, а тело — еще более прекрасным.
— Адриан, вы же обещали! — напомнила она ему. Было видно, что она готова разрыдаться.
Голос Даниэллы стал жалобным, как у ребенка, которого он когда-то взял под защиту. Она выглядела невинной и испуганной.
Он встал и низко поклонился ей, стараясь не подавать вида, что его сжигает огонь желания.
— Ну что же, спокойной ночи, миледи.
Он подошел к двери, открыл ее и, убедившись, что коридор пуст, быстро прошел к себе в комнату. Ругаясь и проклиная себя, Адриан сдавил руками виски.
Если бы только она не была такой наивной, такой растерянной и такой чистой! Если бы он не видел в ее глазах слезы…
Он еще раз обругал себя, схватил со стола графин с вином и, сев у камина, припал к нему, забыв о кубке.
Мак-Лахлану хотелось спать, но он твердо знал, что сон не придет к нему. Лучше всего поскорее напиться, может, тогда удастся хоть немного поспать.
Но сон все не шел.
Когда