Прекрасная Даниэлла, незаконная дочь короля Эдуарда III, с детства привыкла считать своим самым страшным врагом шотландского рыцаря Адриана, по вине которого король завладел и ее замком, и ее матерью. Когда венценосный отец, по жестокому капризу, решает отдать девушку Адриану в жены, Даниэлла клянется превратить жизнь ненавистного мужа в ад, но вместо этого оказывается в раю безумной любви и обжигающей страсти…
Авторы: Дрейк Шеннон
горячностью прервала его Даниэлла. — При сложившихся обстоятельствах я бы не позволила Симону зайти слишком далеко.
— Сложившимися обстоятельствами вы называете мой приезд сюда?
— Сложившимися обстоятельствами я называю то, что у меня не было ни малейшего намерения нарушать слово, данное при обручении, хотя я не сомневаюсь, что сами вы делали это неоднократно.
— Я старше вас, миледи, — ответил он улыбаясь, — и жизнь монаха не для меня.
— Возможно, и я не хочу жить жизнью монашки!
Улыбка моментально исчезла с его лица, и Даниэлла тут же пожалела о сказанном.
— Благодарите Бога, что пока вы вели себя достойно! — заявил Мак-Лахлан без тени улыбки.
Даниэлла почувствовала, что бледнеет, и ей опять захотелось сбросить с себя этого человека. Было что-то унизительное в том, что она сейчас лежит под ним и он прикрывает ее своим телом. Она почувствовала, как волна жгучих слез снова подступает к ее глазам, и всеми силами старалась сдержать ее. В голову невольно приходили мысли о романтической любви, которую воспевали поэты. Симон любил ее, другие мужчины ею восхищались, но судьба уготовила ей Адриана, и Даниэлла провела свою первую брачную ночь совсем не так, как мечтала, этот знакомый чужак взял ее силой. Но у него такое прекрасное тело, тело тренированного воина и рыцаря; оно столь совершенно, что его можно сравнить только с его мечом. Тело, сулящее столько блаженства…
Даниэлла судорожно сглотнула, отгоняя непрошеные слезы.
— Вы обещали дать мне время. Вы… вы не имели права, — горячо прошептала она.
Адриан перекатился на бок, затем поднялся — мантия болталась на его плечах, оставляя открытым едва ли не все его тело, — подошел к камину и помешал дрова железной кочергой. Даниэлла попыталась прикрыть грудь тем, что осталось от ночной рубашки, затем, откинувшись на подушки, стала наблюдать за Мак-Лахланом.
— У меня есть все права, — ответил он, глядя на пламя.
— Но вы обещали…
— Ваше время вышло сегодня вечером, когда я обнаружил, что ваш любовник… ладно, ладно… ваш близкий друг, почти любовник, пытался взять то, что ему не принадлежит. А ведь я предупреждал вас, Даниэлла. Я давно предупреждал вас, что если вы нарушите данную мне клятву, то я вас не пощажу.
— Но…
— Даниэлла, вы просто маленькая дурочка! Неужели вам не показалось странным, что ваш друг настоял на охоте именно в то утро, когда на вас напали разбойники?
От неожиданности Даниэлла села в кровати и, забыв о том, как выглядит, с удивлением уставилась на Адриана.
— Вы ошибаетесь. Симон не способен на такую подлость…
— Именно это он и сделал.
— Почему вы так уверены?
— Потому что я послал Дейлина и вашего воина — Рагнара — найти в лесу того человека, с которым я сражался защищая вас. Разбойник находился на грани жизни и смерти, и за то, что доктор Кутэн сделал все возможное, чтобы спасти его, этот тип рассказал нам правду.
— Вы пытками вытащили признание из этого парня…
— Мадам, поверьте мне: я еще никогда никого не пытал на этой земле.
— За исключением меня, — вырвалось у Даниэллы, и она тотчас же прикусила язык.
Мак-Лахлан удивленно приподнял брови, на губах у него появилось подобие улыбки.
— Что вы сделали с Симоном? — спросила Даниэлла.
Адриан молчал так долго, что в ее сердце закрался страх.
Охваченная ужасом, что француза уже казнили, Даниэлла выскочила из постели. Не обращая внимания на ломоту во всем теле, она подбежала к Мак-Лахлану и забарабанила кулаками по его груди.
— Черт побери, Адриан…
Он крепко сжал ей запястья и прижал к своей груди. Жена стала неистово вырываться из его объятий. Несмотря на то что старалась оттолкнуть Адриана, Даниэлла с новой силой ощутила его близость. Жесткие рыжие волосы на его груди щекотали ее обнаженные груди. Его упругий живот и бедра прижимались к ее телу. Она почувствовала его восставшую плоть, и от этого ее щеки зарделись, а глаза, широко раскрытые в испуге, заблестели, как у встревоженной оленихи, которая случайно вышла к костру.
— Адриан… — начала Даниэлла.
Он поймал ее взгляд.
— Симон жив, — сказал он сердито.
— Но вы собираетесь убить его…
— Его следовало бы казнить.
— Потому что он был моим другом…
— Потому что хотел похитить вас из Авийя, насладиться всеми вашими прелестями, а в случае вашего отказа уступить просто изнасиловать вас, а затем отдать Авий вместе с вами во владение королю Иоанну Французскому. Не такая уж плохая идея, как вы считаете, миледи?
— Адриан, прекратите сейчас же! У вас нет доказательств…
— Вы думали, что он был вашим другом. Вы что, принимаете меня за дурака?
— А если даже он любил меня и страстно желал? В чем, состоит
