Кошмар на улице с вязом

ныла тут… И ведь объяснила, как пользоваться – тоненьким слоем на больное место и тихо-о-о-нечко растереть. – Татьяна аккуратно продемонстрировала руками ход лечебной процедуры. – А она Сашке всю баночку разом на ногу – шмяк! – Ладонь Татьяны шлепнула по столу, тарелки испуганно звякнули. – К-как он сорвался!.. На третий день только парня нашли. Работники военкомата вместе с участковым. В нашей районной больнице. Так обвинили, что Сашка с моей помощью от армии косит. Ногу-то так разнесло! Тонька, дура, со мной неделю не разговаривала, зато на всю деревню обстрамила. И Родионычу насплетничала. Утром-то в воскресенье я его не видела, а около двенадцати как грохнуло!!! И сразу как полыхнуло!!! Дом-то старый, бревенчатый. Вмиг сгорел. Вся деревня сбежалась, да разве потушишь? Пожарные приехали, для отчета остатки бревен водой полили, бумагу написали и назад укатили. Сказали, бытовой взрыв газа. Газ-то у него баллонный был. Ну, давайте еще разок помянем Родионыча. Порядочный человек преставился. Не чокаемся!
Татьяна смахнула набежавшую слезу и снова наполнила себе и Наталье стопки. – Ты, Наташа, не переживай. Мужик он, конечно, хороший был, но тебе-то с того какая радость? Все равно с женой разводиться не собирался. Хотя о тебе никогда плохо не говорил. Наоборот! Тут как-то разнервничался – головные боли его мучили, и поделился: есть, говорит, Татьяна у меня отдушина – такая замечательная девушка! Все бы к ее ногам сложил. Люблю ее больше жизни. Обстоятельства, как удав, в своих тисках держат. Не могу я ни жить с женой, ни развестись.
Наташка окончательно ошалела. Плохо соображая, а посему не прячась, пригубила стопку и вылила ее содержимое в горшок с фикусом – целое дерево. Опомнившись, виновато посмотрела на недоумевающую Татьяну и пояснила:
– Пусть тоже помянет.
– А может, Игорь Родионович каким-то образом остался жив? – поинтересовался Михаил, с отвращением допивая остатки своей холодной бурды. Честное слово, мне показалось, что он очень пьян. Надо же, как его с кофе повело!
– Так! Тебе больше не наливаем, – снисходительно потрепала его по плечу Татьяна, поднявшаяся с места проверить на трезвость свой цветок. – Как можно остаться в живых при таком пожаре? Косточки, и те не сохранились. Не знаю, чего там милиция насобирала? Какой-то пакетик вроде в морг отправили. Или еще куда. На машине «Скорой помощи». Заодно попутно и бабку Нюру прихватили. Повезло ей с оказией.
– В морг? – ужаснулась я. – Ну и смертность у вас. Неужели так расстроилась из-за пожара? Прямо до смерти.
– Да ты че! Она еще нас всех переживет. Три дня бабка маялась, а все боялась в поликлинику ехать. Конечно, на автобусе растрясет – хуже станет. Выяснилось, что у нее давление выше некуда. А она с ним еще картошку копала… Наталья, ты ж смотри! На том месте, где ты мой «коньяк» пролила, росток показался!
Я хотела полюбоваться чудом, но не смогла встать. Разморило. Михаила, похоже, оно тоже не интересовало. Интересовало другое.
– Танечка, а к Игорю Родионовичу вчера или сегодня никто не приезжал? – спросил он.
– Не знаю. Вчера, правда, видела, что страховщица на велосипеде приезжала, страховку на дом переоформлять… Вот те раз! Значит, теперь эта его стерва еще и деньги за дом получит! Ну где, спрашивается, справедливость?
Я поддакнула и посетовала на то, что Николаю Петровичу ничего не достанется.
Татьяна даже вскинулась от возмущения, я невольно спряталась за Наташку:
– Это какому еще Николаю Петровичу? У Каретникова вроде и родных-то не имелось. Хотя они, в основном, только после смерти благодетеля и объявляются. Постойте-ка… Какого-то брата или племянника он, кажется, поминал. Только своего ли, нет ли… Не помню.
– Честно говоря, мы не знаем, кем ему приходился Николай Петрович… – Наташка продолжала любоваться ростком, – …родственником или просто приятелем, но он мне все уши про него прожужжал. Да я и сама дважды его видела. Плотный такой мужичок, среднего роста, с лысинкой. Я тебе сейчас фотографию покажу. Игорь на память фотографировал.
Наташка выскочила в прихожую и быстро вернулась со своей цифровой фотокамерой и сумкой.
– На, полюбуйся. Может, видела его здесь? Видишь, какое лицо у него благородное? Совершенно не похож на свои ископаемые кости. По профессии палеонтолог, если тебе это слово что-нибудь говорит.
– Протезист, что ли? Ну, техник-стоматолог, – видя наши вытянувшиеся физиономии, снисходительно пояснила Татьяна. – Вот у кого денег куры не клюют! И точно – родственник Родионыча. По описанию и фотке словно родной брат, а по фамилии, имени, отчеству – двоюродный. У Каретникова тоже лысина. – Она оторвалась от снимка и напряглась,