Кошмар на улице с вязом

– например, попросила отвезти ее в магазин. Или еще куда-нибудь. Муж с легкостью согласился, только предложил перенести поездку на другой день, подтвердив таким образом ее опасения. А в субботу утром они оба срочно уезжают «отдыхать». Так срочно, что Илья даже не перегнал назад свою машину. Если наш детектив заявил, что Дашке грозит опасность, значит, ее увезли насильно. Но мы с тобой видели ее в субботу днем около дома Литвинова, когда она садилась в «синюю птицу». Так вот, Наталья! Дашке удалось удрать от мужа, угнав его машину. И еще: она нас не могла узнать, поскольку на нашу «Ставриду» вообще не обратила внимания. Ждала опасности с другой стороны и от других людей. Ей и в голову не могло прийти, что нас с тобой опять занесет в тот район. И очень торопилась. Хотела перегнать машину в другое место и перегнала. Кстати, Наталья, у нее были права?
– И права, и обязанности… Тьфу ты! В смысле права и простая доверенность на машину. Не генеральная. Петухов вообще особо не доверял ей БМВ, якобы из соображений Дашкиной безопасности, а свою ржавую коробчонку «девятку» она второму мужу-пришельцу отдала. В качестве выкупа за свою свободу. Ты хочешь сказать, что наш ласковый Миша знал все, что ты мне тут нагородила?
– Спроси у него.
– И спрошу! Михал Трезорович…
– Трофимович, если не затруднит запомнить.
– Не затруднит. Оба отчества в наше время редкость. Нечего их стесняться. Ирина права?
– Более-менее…
Совести у детектива очевидно не было. Зато была полнейшая растерянность. Он вытащил из кармана куртки мобильник и попытался им причесаться. Заметив ошибку, досадливо сморщился, мотнул головой и крякнул. Дальше началась демонстрация сплошного профессионализма. За короткие минуты своего вещания он сумел переквалифицироваться из гнусного обманщика в благодетеля. Я была вынуждена согласиться с тем, что я – на редкость умная женщина (а какая бы дура с этим не согласилась?), у которой излишек ума с лихвой компенсируется недостатком осмотрительности. Ведь от сегодняшней поездки мы бы не отказались. А пустить нас на самотек любознательности он из благородных побуждений не мог. И если что-то скрывал, так не корысти ради. Хотелось, чтобы мы, во-первых, жили. А во-вторых, жили исключительно своими собственными проблемами.
Говорил он складно и местами убедительно. Впрочем, врал точно так же. Дарья обратилась к нему за помощью в субботу утром из женского туалета аэропорта Шереметьево, сообщив, что ничего не понимает, кроме того, что ей не хочется лететь неизвестно куда по загранпаспорту с ее фотографией, но выданному на имя другой женщины. Илья объясняет необходимость отъезда происками конкурентов в обострившейся борьбе за место под солнцем в деле реализации продукции фирмы. Она истерично поведала об истории с «синей птицей» мужа. Михаил понял только то, что ничего не понял. Тем более что рядом ныла Леська, исходящая завистью к загрангулянке Петуховых и этим тормозившая его сборы на запланированную встречу с клиентом. Он пообещал Дарье в течение часа кое-что выяснить по своим каналам, после чего ей перезвонить. Та против звонка категорически возразила, сказала, что перезвонит сама. Не перезвонила. Все попытки связаться с ней не дали результата.

Михаил якобы обнаружил Дарью при осмотре квартиры Петуховых, настороженный нашим сообщением о наличии в ней трупа. На этих словах детектив слегка запнулся, прокашлялся, глубокомысленно протянул: «Да-а-а»… Затем немного помолчал и продолжил…
Донельзя перепуганная Дашка, одетая совершенно не по форме собственного тела, причем в какое-то старье, в парике, напяленном задом наперед – так, что приятные черты лица были скрыты за рыжими лохмами, тряслась в углу за дверью спальни. Стащив с нее парик, он невольно выронил его из рук – не ожидал увидеть именно Дарью, да еще в таком виде. Лицо у нее было в крови. Ему пришла в голову мысль, что Илья зря опасался конкурентов больше собственной жены. Ей настолько не понравились новые паспортные данные, что в результате «разбора» несостоявшегося полета она Илью либо убила, либо капитально покалечила. Но вытаскивать Дашку из облюбованного ею угла он не стал – она умоляюще пыталась прижать трясущийся указательный палец к трясущимся губам. Палец все время норовил попасть в правое ухо. Оно, в отличие от губ, само по себе не тряслось – только вместе с головой.
Выпроводив Лесю домой, а нас из подъезда, он шмыгнул назад в квартиру и выяснил у Дарьи отдельные подробности ее сообщения по телефону, включая продолжение. А оно было таковым: Илья поджидал Дашку на выходе из туалетной комнаты и потребовал выдать ему мобильник. Результат проверки сделанных звонков его не устроил.