Кошмар на улице с вязом

Гера отключился. Надо же, сколько моих слов вылетело на ветер! Страха не было. Несмотря на хронический недосып, в голову приходили исключительно умные мысли. Ясное дело, Михаил исчез следом за невестой, рыжей девицей, Петуховыми и палеонтологом. А все исчезают! Прямо какой-то бесформенный Бермудский треугольник. И исчез Миша не по собственной воле, а вынужденно, иначе его мобильник не попал бы в чужие руки… Стоп! Тут возможны варианты. Первый – Михаилу удалось удрать, но в экстремальных условиях, поэтому и пришлось бросить мобильник. Кому-нибудь из бандитов в голову. Второй – Михаилу опять-таки удалось удрать, но… туда, откуда не возвращаются и где мобильник вообще не нужен.
Нет, этот вариант мне совсем не нравится. Надо думать о хорошем. Мысли материальны. Значит так: детектив жив, слегка ободран, но полон сил и решимости бороться… Спрашивается, а за что мы боролись? И боролись ли вообще? Не буду пока заморочиваться этими вопросами. Есть и поважнее. Нет сомнения, что кто-то отслеживает определенных людей, главная беда которых – лишние знания. И это связано с деньгами Петухова. Цель лаконична и страшна – уничтожить весь список… Ох, я и дура!!! Одно дело, когда тебя за таковую признал Гера, другое, когда сама приходишь к подобному выводу. Я слишком увлеклась своей дурацкой ролью обманутой жены и не дала возможности этому липовому «другу» перечислить имена моих якобы осведомителей и получить хоть какие-нибудь о них сведения. Более того, мы с Наташкой являемся кандидатурами для включения в проклятый список.
В крайней степени раздражения по поводу себя самой я побегала по кухне, а напоследок наподдала ногой ножку стола. Она скрипнула и подкосилась. От жалости к себе и к ней я тихонько взвыла. Крушить уже ничего не хотелось. Только что продемонстрировала наглядный пример махрового эгоизма. Как часто мы в порыве самобичевания за собственные проступки заставляем страдать других!
На очередной звонок ответила автоматически. Задумалась, есть ли у неодушевленных предметов душа. Звонила Наташка и, судя по ее бодрому голосу, она избавилась от боязни обратной дороги к дому.
– Ир, я почти у подъезда. Сразу к тебе. Если дверь закрыта – открывай. Меня тут Сашок подбросил. Вместе со старым шкафом. Ну ты знакома с манерой езды Сашка. Я почти рассыпалась, а шкаф ничего, выдержал. Правда, его и грузили в разобранном состоянии. Ты не волнуйся, я отдельно, шкаф тоже сам по себе. Сашок его в свой гараж везет, гайки-болты-шурупы складывать. Тебе от него привет. И я уже лифт вызываю.
Наташка, довольная подвернувшейся оказией, влетела в прихожую с полным пакетом, который любовно поставила на пол, прислонив к стене.
– Разберешь, приготовишь, накроешь. Я пока выгуляю собаку.
– И исчезла, оставив после себя помимо пакета сложный запах духов и технического прогресса. Положим, духи скоро выветрятся, а вот пары бензина…
Пакет оказался довольно тяжелым. В основном, за счет двух красивых бутылок вина. Дрянь какая-нибудь. Зато большая коробка конфет сразу подняла настроение. Пластиковое поллитровое ведерочко с мороженым пришлось отправить в морозилку. Стала понятна причина энтузиазма подруги. Это мороженое всю дорогу домой согревало Наташкину душу мечтой о райском наслаждении. Душа оттаяла, утопив все возможные фобии. Я запретила себе дальнейшие размышления на болезненные темы. К моменту возвращения подруги стол был накрыт.
– Взятка! – громко пояснила подруга из ванной, умывая руки. – Только все у нас подобные подношения называют необременительными подарками от благодарных больных и их родственников.
– Взятка – это нехорошо, хотя в качестве благодарности и хорошо, – туманно откликнулась я, усаживаясь за стол. – В конце концов, материальное воплощение все равно неизменно, в какие бы словесные формы его не облекали. Хотя «взятка»…
– Не вижу в этом ничего нехорошего, – отрезала Наташка. – Тружусь аки пчела. Сверх плана чужих родственников подсовывают. Кстати, пчелы – первые взяточники. За лето взяток нахватают, тем зиму и перебиваются. Та-ак… С чего начнем?
Подруга облокотилась на стол и, закрыв глаза, принюхалась к смешанным ароматам нарезки и готового салата. Вот тут душа сломленной мною ножки и возмутилась. Причем довольно громко. Раздался треск, короткий Наташкин визг и последующий грохот падения четвертой конечности стола на плитки пола. Вся сервировка бодро поехала вниз.
– Не шевелись, будешь временной Китайской стеной, – прошептала подруга, судорожно вцепившись в обезноженный угол. – Бли-ин! Ну и здорова ж я стала! Сейчас тихонечко поднимусь… Главное, обеспечить устойчивость. С твоих коленок потом все соберем.
Посиделки перенесли