Кошмар на улице с вязом

поменяв телефоны, снова соединилась с девушкой. Похоже, та говорила правду:
– Я не советую вам искать Лесю. В действительности, хотели похитить только ее, но она в тот момент отошла, поэтому увезли Катю. Мы думаем – ошибочно. Катя работала на месте Олеси. Причины похищения никому не известны. Я уверена, что это связано с профессией ее жениха…
– Наверняка! – откликнулась Наташка. – Михаил – частный сыщик. Лесе надо серьезно подумать о целесообразности семейной жизни с ним. Кажется, они уже подали заявление в ЗАГС. Надеюсь, сейчас она в надежном месте.
– Мы тоже на это надеемся. Я так понимаю, вы с Олесей были в дружеских отношениях.
Наташка с горячностью подтвердила и обещала через мужа содействовать скорейшей поимке преступников. Причем была настолько убедительна, что даже я ей поверила.
– Все это так ужасно! – продолжала делиться девушка. – Вы не поверите, я чуть сознания не лишилась, когда увидела четверых головорезов в черных масках. Все в точности, как в боевиках. Один встал у входной двери и сразу предупредил: кто вякнет, пристрелит. Трое вломились внутрь. Двое из них кинулись к Катюше, схватили ее и поволокли из зала. Сначала вместе с клиенткой и креслом – Катенька инстинктивно схватилась за ее мокрые волосы. Меня до сих пор преследует этот жуткий вопль. Она так долго кричала…
– Катюша?
– Да нет, Софья Михайловна. Третий бандит оторвал ее от Катюши, выдернул из кресла и швырнул на пол. Катенька кричать не могла, ей просто зажали рот. А Софья Михайловна орала больше от возмущения.
– А почему вы решили, что хотели похитить именно Лесю?
– Так сегодня утром у нас следователь был. Сказал, что Катя пришла в себя. И интересовался исключительно Ковалевой Олесей Андреевной. Ну я же не дура. Сразу сопоставила спешное бегство Леси с его направленным любопытством. Честно говоря, вчера мы решили, что у Олеськи просто нервы разыгрались. Все-таки ее стажерка, ее клиентка, ее собственная косметика… Кресло сломалось. Думали, что сегодня она оклемается и выйдет. Только я одна знала, что Леся скрылась надолго. Перед уходом она мне шепнула: «Дашутка, убери куда-нибудь подальше мое хозяйство, боюсь, что быстро я не вернусь».
– А как себя чувствует Катюша?
– Следователь сказал, к ней никого не пускают. Состояние тяжелое, а в регистратуре конкретных справок не дают. Мы пытались поговорить с ее родителями, но они даже разговаривать не хотят, сразу бросают трубку…
– Узнай, в какой именно больнице находится Катюша. А еще мне нужен перечень постоянных клиенток Леси. Пригласи эту Дашу в кафе, – волнуясь, я без конца теребила Наташку за рукав джемпера. По мере возможности она отбивалась и увертывалась.
– Даша!!!
Властный голос был слышен даже по мобильнику.
– Я на месте, Любовь Анатольевна! На пару секунд отошла, уже бегу.
Дашутка отключилась, не успев попрощаться.
– Никогда не воспользуюсь услугами этого салона! Где уважение к почтенной клиентке?! Могла бы и «до свидания» сказать. – Наташка почесала мобильником лоб. – А ты какого лешего прицепилась ко мне? Болтается, как шавка на рукаве! Неужели бы я сама не додумалась до приглашения? Ясное дело, такой разговор требует будуарных условий.
– Кулуарных…
– Да что ты к больному человеку постоянно цепляешься?! То на одежде виснешь, то на нервах играешь. Позвоню этой Дарье попозже, выдам особое приглашение на кофе с чаем. Завтра и встретимся.
Продолжая отчитывать меня за недостойное поведение, Наташка позвонила своей шефине домой и мигом преобразилась в самого больного человека на свете. В воздухе запахло истинным страданием и корвалолом, за которым подруга меня послала. Я обернулась быстро, благо аптечка находилась в тумбочке – только руку протянуть. Открыв флакончик, я с ним замерла, вопросительно уставившись на подругу: сколько капать капель? Наталья повела себя, как двуликий Янус. Нет, пожалуй, многоликий. Таким ужимкам и гримасам, которые менялись на ее лице со скоростью картинок мозаики в калейдоскопе, мог позавидовать профессиональный клоун. Только он строил дурака из себя, тогда как Наташка намекала исключительно на мою дурость. В то же время голос ее звучал так, как будто она не может пошевелить ни рукой, ни ногой. Чистой воды профанация. Именно правой ногой Наташка пыталась лягнуть меня. И лягнула бы, если бы ей удалось подняться с дивана, где она почти разлеглась со всеми удобствами.
Я посуровела и на всякий случай отошла к двери. Подруга слабым голоском просила дозволения задержаться завтра дома. Снова жизнь ее колотит и трясет. Скорее всего, это признаки очень легкой простуды… Короче говоря, зав. отделением убедила Наталью Николаевну в том, что