Кошмар на улице с вязом

с названием деревни Грачики. Наташка успела поделиться сомнениями в плане обоснованности народной мудрости. На самом деле ноги не только волка кормят, но и страховых агентов.
Удивлению Нины Андреевны, крупной женщины лет тридцати отроду, не было предела. В первую очередь из-за того, что мы, несколько ее опередив, нырнули в основательную яму, существование которой, подозреваю, было ей известно, поскольку она круто забрала к краю обочины. Застоявшаяся от безделья вода волнами разошлась в разные стороны, чуть не смыв страхового агента с намеченного невооруженным глазом пути. Я охнула и от волнения зажала рот руками.
Нина Андреевна отчаянно завизжала и сразу перешла на «ты». Наташка попыталась извиниться и вежливо предложила женщине довезти ее до дома. Сразу выяснилось: то направление, в котором Нина Андреевна предложила нам катиться, никак ей не по пути. Разговора не получалось, пока Наташка не рявкнула:
– Сама дура!!!
Женщина осеклась, подбирая ответный «комплимент». Я поняла, что пора вмешиваться:
– Вы Нина Андреевна? Страховой агент?
Напоминание о занимаемой должности заставило женщину проглотить обидные слова. Она насторожилась, приосанилась, сделала пару шагов вперед по бездорожью, напряженно вглядываясь в мое бесстрастное лицо.
– Ну я страховой агент Нина Андреевна. А в чем дело?
– Почему вы утаили от милиции тот факт, что накануне пожара были у Каретникова с целью страхования его дома?
– Так меня никто об этом факте не спрашивал, – удивилась она. – А что в этом такого важного?
Женщина нагнулась в попытке как следует рассмотреть нас с Наташкой.
– Интересное совпадение, – продолжила я в том же духе, одновременно гадая, съедет или нет страховщица в придорожную канаву на своих резиновых «лыжах». – Вы переоформляете Каретникову договор страхования на новый срок, и сразу же после этого дом странным образом сгорает.
Нина Андреевна разволновалась и приняла более устойчивое положение, отступив от края обочины.
– Да ничего я не переоформляла. У Игоря Родионыча старый договор только через месяц заканчивается. Забежала узнать, когда ему будет удобнее новый подписать. В дверь постучала – не открыл. Я – в окно. Он выглянул, весь из себя какой-то невменяемый. Чего, спрашивает, надо? Обычно приветливый такой, а тут даже не поздоровался и не пригласил войти. Я ему говорю: «Дядя Игорь, не узнали меня? Нина Вершкова, страховой агент». А он мне: «Иди ты, Нина Вершкова, туда, откуда пришла. Приболел я. На следующей неделе приходи». Ну, я сразу и ушла. Если у человека с головой не в порядке, лучше с ним не общаться. Кто его знает. Сама без головы останешься.
Я приоткрыла дверцу машины в намерении выйти – неудобно разговаривать из машины, высунувшись в окно и задрав голову вверх на пределе возможностей. Но тут же ее закрыла. Воды в яме было достаточно для того, чтобы ухнуть по колено.
– А кто-нибудь после пожара к вам обращался по поводу страховки Игоря Родионовича?
– Его жена звонила. Каретникова Елизавета Михайловна. Только не из-за страховки. Никак не хотела поверить в то, что случилось с мужем. Следователь сказал, вроде несчастный случай, похоже на взрыв бытового газа. Очень хорошая женщина. Она с ним столько намучилась после того, как его в молодости камнями придавило. С тех пор Игорь Родионович на инвалидности. Другая бы бросила и развелась, а она с ним все цацкалась. Только он этого не хотел понимать, злился, если о ней разговор заходил. С другой стороны, после лечения вроде нормальным человеком становился. Она сама говорила. Так-то он добрый, непьющий. Другим мы его и не видели. Только любил отшельником жить. Елизавета Михайловна это его желание уважала. Дом ему купила, а сама сюда и не ездила. Дочка их тоже только один раз года четыре назад наведывалась.
– Елизавета Михайловна заведует психиатрической лечебницей?
– Вовсе нет. Это такое заведение вроде платного пансионата для людей с разными умственными расстройствами. Не все же стремятся своих родственников непременно в сумасшедший дом определить. Известное дело, там церемониться не будут. А у Елизаветы Михайловны все больные нормальными считаются. Многие и на поправку идут. Не зря же ее пансионат называется «Надежда».
– А откуда вам все это известно? – не выдержала Наташка. От излишнего рвения она так прижала меня к дверце, что у меня непроизвольно увеличился размер глаз. С трудом мне удалось отвоевать свое право дышать свежим грачиковским воздухом.
– Оттуда, что она хоть и редко, но иногда мне звонила. В первый раз после покупки дома сама приезжала объект страховать. Ну и просила время от времени приглядывать за Игорем Родионовичем. Волновалась.