Кошмар на улице с вязом

проводить надо.
Я поспешила на кухню. Судя по царившему там веселью, ребята строили радужные планы на будущее. Когда-то мы тоже это проходили. Любовь слепа от рождения. И не приведи господи прозреть. Увидишь тако-о-ое! Главное, вовремя закрыть на это глаза.
– Ма, если ты про долгие проводы, то не стоит. Я сегодня заночую у Людочки, Миша пусть располагается на бабушкиной кровати.
Простились мы очень тепло и быстро. Даже с Аленкой, не собиравшейся отчаливать дальше своей комнаты. Прихватив Мишу и ключи от квартиры свекрови, я вышла в коридор, поджидать возвращения Горицветы на Натальиных руках. Проводы деревянной девушки воистину были долгими. Пришлось позвонить Ворониным в дверь.
Казалось, Наташка только и ждала этого звонка, поскольку тут же в обнимку с Горицветой выскочила в коридор, красноречиво закатив глаза. Ее никто не провожал.
– Пришлось пообещать, что завтра же вернем скульптуру на постой, – пробубнила подруга. Анастас Иванович уверена, что прообразом деревянной девушки послужила именно ее родственница не поддающегося счету колена. На полном серьезе собирается заняться «выращиванием» собственного генеалогического дерева.
– Едва ли оно поместится у нее в квартире, – засомневалась я. – Слишком развесистое.
– Да ладно! Лишние ветки она все равно обломает. И знаешь, именно сейчас я уловила определенную схожесть этого тотема с Анастасом, – Наташка постучала по лбу Горицветы согнутым пальцем. – Слышишь? Их объединяет деревянность процесса мышления. На, Миша, тащи добычу наверх. Здесь недалеко – всего пара этажей.

Мы увлеченно наблюдали за очередными попытками детектива найти доступ к внутреннему миру древней красавицы. Я и не думала отговаривать – бесполезно. Рано или поздно сам притомиться. Не найдя ни малейшей лазейки, он принялся встряхивать девушку так, что я всерьез испугалась – Горицвета не выдержит и рассыпется. Потом отступил, оставив ее в покое, задумался и выдал вопрос – есть ли у нас пила.
– Зачем ему пила? – оторвавшись от стакана минералки, поинтересовалась Наташка у меня. На разумное объяснение Михал Трофимыча не рассчитывала.
– Для расчлененки, – коротко пояснила я и показала детективу фигу.
– Правильно, – одобрила мои действия Наташка. – Зачем ему пила, если у него правая рука топором работает. Кстати, он еще за порчу каталога стройматериалов не ответил.
Услышав эту подсказку, детектив просветлел лицом. Я быстро вскочила и буквально закрыла Горицвету своим телом.
– Только без рук!!! – ткнувшись носом в палас, попыталась проорать как можно громче, но получилось глухо и не очень внятно. Легкий шум сверху заставил меня еще сильнее вжаться в пол. Горицвета мешала. С большим трудом я преодолела желание вытащить ее и в качестве щита уложить сверху.
– Ириша, вставай. Ты не пылесос, аллергию заработаешь, – деловито сообщила Наташка, помогая мне встать на ноги. – А ты, Миша, не стой истуканом. Полотенце в ванной.
Я мигом вскочила. Детектив и вправду стоял, как памятник. Только без пьедестала и с нелепо раскинутыми в сторону руками. Остановившийся взгляд буравил совершенно непримечательную загогулину на обоях, с мокрых волос и лица детектива стекали капли воды.
– У него идет процесс минерализации… – услужливо сообщила Наташка. – Почти весь стакан на это дело ухлопала. Какой-то он ненормальный стал. – Подруга сунулась в шкаф и вытащила полотенце. – Промокнем ему голову, да так и оставим. Если долго простоит, оно на нем и высохнет.
Детектив шумно, со всхлипом вздохнул и выскочил в ванную. Вернулся оттуда почти сразу, с взъерошенной головой, но человеком разумным. Его «ничего не понимаю!» полностью это доказывало.
– Сейчас поймешь, – вздохнула я, бережно укладывая тотем на диван. – Тебе трудно смириться с тем, что Горицвета – деревянный монолит. Ты рассчитывал обнаружить в ней большие деньги. Зачем они тебе?
– Неужели не понятно? Как гарантия безопасности Леси и Петуховых.
– Мама дорогая! Подождите, я лучше сяду, – прогудела Наташка и страдальчески сморщилась. – Теперь, Михал Трофимыч, понимаю, отчего у тебя крыша съехала.
– Сядем все… – растерянно предложила я, совершенно не думая шутить. – Что-то ноги не держат. – И присела на паласе, привалившись к дивану. Неужели я ошиблась? – Мишка, ты хочешь сказать, что твоя Леся и Петуховы в заложниках? И для их освобождения требуются деньги?
– Да.
Я не в первый раз оценила замечание хозяйственного Кролика, уроженца бессмертного произведения Александра Алана Милна. «Да» и в самом деле бывают разные. Это, сказанное спокойно, было очень страшным.