Кошмар на улице Вязов. Антология

готовился проглотить Кристен.
Томпсон отломила длинный заостренный осколок зеркала, поранив при этом ладонь правой руки. Она бросилась к змее и вонзила осколок в ее глаз.
Змея отпустила Кристен, затем отпрянула, готовясь броситься на Томпсон.
— Ты! — раздался разъяренный голос Фредди, узнавшего своего старого врага. Затем змея завопила и бросилась на девушку.
Томпсон и Кристен с трудом увернулись от змеи и проскочили в дверь. Нэнси быстро захлопнула ее и закрыла на замок.
— Ты втянула меня в это дело, не так ли? — спросила Томпсон.
— Думаю, что да.
Змея стала ломиться в дверь так, что полетели щепки.
— Вызволяй нас отсюда! — закричала девушка. Кристен попыталась сосредоточиться. Змея нанесла новый удар, от которого дверь выгнулась.
— Ну же, Кристен! Делай это немедленно!
— Проснись, проснись, проснись, — бормотала Кристен.
Дверь внезапно разлетелась на куски. Кошмарное лицо Фредди ринулось к ним.
Томпсон подскочила на стуле так, что чашка с кофе отлетела на другой конец комнаты. Она дрожала от ужаса и растерянности, кулаки были сжаты.
Постепенно Нэнси поняла, что это был всего лишь ночной кошмар, и стала успокаиваться. Но, открыв правую ладонь, она увидела свежую кровоточащую рану.
Глава 3
На следующее утро Томпсон вбежала в больницу с домиком с улицы Вязов под мышкой. Она быстро прошла по коридору мимо Гольдмана, не сказав ни слова.
— Вы опоздали, — заметил он.
— Я почти не спала, — ответила Томпсон. Она повернула за угол и побежала к палате Кристен. В ней никого не было.
В конце коридора появился Макс и направился к Томпсон.
— Макс, где Кристен? — спросила она.
— Она ждет у вашего кабинета с завтраком. Девушка бегом повернула за другой угол и остановилась. Кристен терпеливо сидела в коридоре перед ее кабинетом.
— Я жила в этом доме, — сказала Нэнси, поднимая перед собой изделие из папье–маше.
— Но это дом, который мне снился, — удивилась Кристен. — Он снится мне все время.
Войдя в кабинет вместе с Кристен, девушка плотно закрыла за собой дверь.
— Ты когда–нибудь делала это раньше? — спросила она. — Вовлекала кого–нибудь в свои сны? Кристен задумалась на мгновение:
— Когда была маленькой. Три или четыре раза. Если у меня был кошмарный сон, я приводила папу. Сон тогда становился лучше. — Она улыбнулась. — Он всегда рассказывал мне о нем на следующий день — он думал, что это были его сны.
— Когда это прекратилось?
— Когда я была ребенком. Мои родители развелись. Через некоторое время я стала думать, что все это вымысел. А может быть, нет.
— Это потрясающий дар, — сказала Томпсон.
— Человек в моих снах реальный, не так ли? Томпсон пристально посмотрела на нее:
— Он реальный.
***
В тот же день все ребята из подросткового отделения собрались в палате групповой терапии. Кристен было немного не по себе. Она была новенькой и не знала, чего ожидать.
Томпсон вошла в палату и села рядом с Симмс и Гольдманом.
— О’кей, заседание открыто, — сказал Гольдман. — Давайте поговорим, но только откровенно.
— Сегодня я хочу начать с представления нашего нового штатного сотрудника, Нэнси Томпсон, — произнесла Симмс.
Послышался хор приветствий.
— Итак, — сказал Гольдман, — мисс Томпсон уже встречалась с Филиппом, Кинкайдом и Кристен. Почему бы и остальным не рассказать Нэнси о себе? Уилл, не будешь ли ты первым?
Сидя в своей коляске, Уилл опустил глаза:
— Меня зовут Уилл Стэнтон, и гм, со мной случилось небольшое происшествие, как вы видите.
— Происшествие, это ничего не говорит, — сказала Тарин. — Я думала, что здесь действительно будет откровенный разговор.
— Ну и что, он прыгнул, — возразил Кинкайд. — По крайней мере, он не кололся в компании каких–нибудь подонков.
— Потише, Кинкайд, — предостерегающе сказала Симмс и посмотрела на Дженнифер. — Дженнифер?
— Меня зовут Дженнифер Кофильд. Когда я отсюда выйду, поеду в Лос–Анджелес, чтобы стать актрисой. Я собираюсь работать на телевидении.
— Вот–вот, стиль жизни богатых и психопатов, — сказал Кинкайд.
Дженнифер нахмурилась, затем посмотрела на Джо:
— Это Джо. В школе он любил ораторствовать, но сейчас не очень разговорчив.
Джо смущенно улыбнулся Томпсон, качнув головой в знак согласия.
— Меня зовут Тарин Уайт, — сказала Тарин. — Я приехала сюда только потому, что здесь все–таки получше, чем в школе для трудновоспитуемых. И еще из–за того, что со мной сейчас происходит что–то странное.
— Твои сны? — спросила Томпсон.
— Да, здесь у всех плохие сны, — ответила Тарин.
— Можно мне здесь кое–что пояснить? — спросил Филипп.