Кошмар на улице Вязов. Антология

Трейси. — Я называю это трусливым бегством. Давай, цыпленок, боксируй, — Она ударила его, и он отступил в сторону.
— Нет, спасибо, мэм.
— Давай, ты, трусливая тряпка…
Карлос убрал свой слуховой аппарат. Звуки приюта и голос Трейси пропали.
За спиной Карлоса появился Спенсер и прикрепил слуховой аппарат обратно к уху Карлоса.
— Не отключай, — сказал Спенсер. — Говори с ней.
Карлос пожал плечами:
— Так, как ты говорил со своим отцом? Я перестал говорить, когда это стало опасным для моего здоровья.
Трейси подошла к Спенсеру:
— Все в порядке?
— Нет проблем, — ответил Спенсер. — Я дал парню наши деньги. Если мы сделаем это до рассвета, все будет как надо.
— Хорошо, — сказал Карлос радостно, — на следующей неделе мы уже будем в Калифорнии. Трейси пристально посмотрела на Спенсера:
— Ты должен сделать все самым лучшим образом.
— Положись на меня, — сказал Спенсер. — Я предусмотрел все варианты. Мне необходимо выбраться отсюда даже больше, чем тебе.
— Ты ничего не знаешь относительно необходимости выбраться отсюда, — заявила Трейси. — Твоя семья — это пикник, богатый мальчик.
— Да это ты так считаешь. Ты думаешь, я предпочитаю остаться здесь с тобой, слабоумная? Мой отец — это театр одного актера.
— Смотри, — сказала Трейси, — не говори со мной об отцах.
— Твой тоже приезжает навестить тебя? — спросил Спенсер.
— Да, — ответила Трейси, — каждый раз, когда я закрываю глаза.
Именно в этот момент в комнату вошел доктор.
— Убирайтесь, — сказал он Спенсеру и Карлосу. — Трейси и я должны поработать.
Карлос и Спенсер ушли.
3
Джон сидел в кресле у стола в центре неубранной комнаты приемного отделения. Единственная лампочка висела на проводе, подвешенном к потолку. Состояние Джона ухудшилось. Он был суетлив, нервно вздрагивал и едва мог спокойно сидеть в кресле. По глазам было видно, что он очень хочет спать. На голове и руках Джона белели свежие повязки.
Мэгги пыталась исследовать своих пациентов с помощью маленького карандаша со светящимся наконечником. Но Джон слишком вертелся в кресле. В конце концов Мэгги положила руку на голову юноши, чтобы успокоить его.
— Извините, — сказал Джон.
— Как долго ты был без сна? — спросила Мэгги.
— Три дня. Насколько я могу вспомнить.
— Похоже, что больше, чем три недели.
— Да, это чудо амнезии. Оно всегда заставляет предполагать.
— Откуда ты пришел?
— Я не знаю, В моей голове сплошная путаница. Все, что я знаю, это то, что откуда бы я ни был, я последний,
— Последний кто?
— Из выживших, — сказал Джон. — У вас, есть какие–нибудь кофеиновые таблетки или немного кофе? Может быть, кока–кола? Мэгги нахмурилась.
— Я имею в виду содовую воду, — настаивал Джон.
— Почему ты хочешь оставаться бодрствующим?
— Потому что, если я засну, то не проснусь.
— Почему ты так думаешь? — спросила Мэгги»
— Я не думаю. Я это чувствую. Если я сплю, то случаются неприятности.
— Здесь не будет неприятностей. Я обещаю. Ты будешь огражден от этого.
— Но не во сне, — заявил Джон. — И если я усну, вы не сможете защитить меня.
— Конечно, я могу, — сказала Мэгги. Она вышла из комнаты и посовещалась с Келли в холле. — Я хочу перевести его утром в госпиталь милосердия.
Келли кивнул в знак согласия,
В приемной комнате Джон сидел с закрытыми глазами, его голова склонилась. Внезапно лампочка разбилась вдребезги, и он встрепенулся.
Доктор дал Трейси несколько упражнений военного характера. Они говорили, пока делали упражнения.
— Какое отношение все это имеет к моим сновидениям? — спросила Трейси.
— Я сказал тебе, — ответил доктор. — Это помогает концентрации. Концентрация помогает размышлению. И размышление помогает тебе…
— Входить и выходить из моих снов, — заявила Трейси.
— Не только твоих снов. Я сказал тебе, что при необходимой дисциплине ты сможешь проникать в сны кого угодно. Но это пока немного сложно для тебя.
В этот момент доктор почувствовал какое–то беспокойство и замолчал.
Трейси заметила, что что–то не так:
— Доктор, вы в порядке?
— Да, — я… давай вернемся к этому позже.
Джон посмотрел вверх на лампочку. Затем раздалось обеспокоенное хихиканье. Хихиканье быстро перешло во всхлипывание. Джон провел руками по лицу и тяжело опустил голову!
В эту ночь Джон лежал в постели в палате для мальчиков. Он напевал сам себе, пытаясь не заснуть. У кровати стоял термос с кофе. Вокруг него лежали другие мальчишки. Он был не один.
— Четыре тысячи пятьсот шестьдесят семь