Кошмар на улице Вязов. Антология

Нэнси вошла в дом.
— Мама, — крикнула она, — что это за решетки?
Мадж была в спальне и стояла, опершись о спинку кровати. В ее руке блестела бутылка джина.
— О мама… — в отчаянии сказала Нэнси. Она потянулась за бутылкой, но Мадж отдернула ее. — Что за решетки?
— Защита.
Нэнси села на кровать:
— Мама, расскажи мне, что ты знаешь о Фреде Крюгере.
— Умер и исчез, — сказала Мадж.
— Я хочу знать, как и где. Если ты мне не скажешь, я позвоню папе.
— Забудь Фреда Крюгера.
— Я хочу знать, — настаивала Нэнси. — Он для меня не умер — он преследует меня! Если я усну, он меня убьет! Я знаю!
Мадж посмотрела на нее, затем криво усмехнулась:
— Отлично. Ты хочешь знать, кем был Фред Крюгер? Он был подлым убийцей по меньшей мере двадцати детей нашего квартала, детей, которых мы знали. Мы сходили с ума, не зная о преступнике, но нам стало еще хуже, когда узнали!
Мадж с содроганием встала.
— Адвокаты заработали кучу денег, и судьи прославились, — продолжала она, — но кто–то забыл подписать ордер на арест, и Фред Крюгер остался на свободе. Это все.
— Так он жив?
Мадж мрачно усмехнулась:
— Его нужно было остановить. Этому изуверу нельзя было позволить больше убивать детей. Но его не тронуло правосудие.
Нэнси задрожала в страхе.
— Нужны были частные граждане для того, чтобы справедливость восторжествовала, — объяснила Мадж.
— Что вы сделали, мама? — спросила Нэнси,
Мадж нащупала бутылку с джином:
— Мы выследили его. Отыскали в старой котельной. Он был пьян и спал в своем обычном поношенном красно–черном свитере, с лезвиями рядом…
Нэнси с трудом перевела дыхание:
— Продолжай.
— Мы облили все бензином, оставили дорожку к двери, и тогда — пых! Руки матери поднялись, а глаза расширились от света далекого огня.
Мадж опустила руки: — Казалось, что даже дьявол там не выживет, но Фред вскочил, как дух, весь в огне, размахивая лезвиями–когтями во все стороны и крича… что он отомстит нам, убивая наших детей.
Мадж остановилась, внезапно вздрогнула и долго пила. Она заплакала, посмотрела на Нэнси и покачала головой:
— Там были мужчины. Нэнси, даже твой отец. О да, даже он. Но никто не сделал необходимого — никто не взял револьвер и не пристрелил его по–настоящему. Кроме меня!
Мадж разрубила воздух рукой. Потом остановилась, дрожа, и продолжила хриплым и испуганным голосом:
— Так он умер, Нэн. Он до тебя не доберется. Твоя мама убила его.
Нэнси обняла мать и погладила ее.
— Кто еще там был? — спросила она. — Родители Тины были? А Рода?
Мадж откинулась назад:
— Конечно, и Глена. Все мы. Но это в прошлом, детка. Точно. Всему конец. Мы взяли его ножи.
Мадж повернулась, открыла дверцу старой печи и посмотрела внутрь. Через мгновение она вытащила обернутую в тряпки вещь. Мадж развернула ее и показала длинные ржавые ножи и их похожую на перчатку основу.
Нэнси смотрела на ножи, и ее пробирала дрожь:
— Все эти годы ты держала это здесь? В нашем доме?
— Доказательство, что он без когтей, — сказала Мадж. — А его самого мы схоронили как следует. — Мадж сунула перчатку обратно и закрыла железную дверцу. — Все в порядке, можешь спать. — Мадж пошла к лестнице.
Нэнси вздрогнула и посмотрела на свою руку. Раны опять начали кровоточить. Из–под печи доносились звуки кошмарной котельной.
5
Этой ночью Нэнси позвала Глена.
— Да? — сказал Глен.
— Привет, — ответила Нэнси.
— Как дела?
Нэнси смотрела сквозь решетку окна. — Отлично. Стой у окна, чтобы я тебя видела.
Глен подвинулся к свету.
— Я слышал, что твоя мама сегодня ходила в магазин охраны. Ты выглядишь, как пленник Зенды. Как долго ты не спала?
— Идет седьмой день, — сказала Нэнси, — но ничего, я проверяла по книге Гиннеса. Рекорд — одиннадцать, и я его побью, если понадобится. Слушай, я… я знаю, кто это.
— Кто?
— Убийца, — сказала Нэнси, — и если он подловит меня, ты будешь следующим.
— Я? — с тревогой спросил Глен. — Зачем кому–то убивать меня?
— Не спрашивай — просто помоги мне схватить его, когда я его вытащу.
— Откуда?
— Из моего сна.
— Как ты собираешься это сделать?
— Как шляпу. Держать его, когда ты меня разбудишь.
— Я? — спросил Глен. — Подожди, но никого нельзя достать из сна!
— Если я не смогу, — сказала Нэнси, — тогда вы все можете успокоиться, потому что я окажусь просто чокнутой.
— Я помогу тебе. Если даже ты и чокнутая, я тебя все равно люблю.
— Хорошо, тогда ты шарахнешь этого типа, когда я его вытащу?
— Что?
— Ты слышал.