Космическая фантастика, или Космос будет нашим!

девятого сентября. Теперь нужно только меблировать корабль.
— В этом уж мы положимся на вкус Эдвардс. Но вы напрасно думаете, Петр Петрович, что нам делать больше уж нечего, — заметил Краснов. — Работы много. А закупить все необходимое по составленному списку, а запаковать и привинтить все? Это потребует немало времени. Вы ведь знаете, что если для нас безразлично расположение предметов в дороге, то в момент толчка много значит правильная установка. Если окажется заметная фальшь в равновесии, то мы не попадем на Марс; а если равновесие и не будет нарушено, но вещи будут плохо упакованы, то многое может разбиться, поломаться от внезапного толчка, который нарушит общую инерцию. А нужно, чтобы ни того ни другого не было. Подождем барышню и завтра же примемся за покупки.
— Не забудьте купить карты, — сказал профессор.
— Хорошо, — отвечал Краснов и сделал отметку в своей записной книжечке.

На другой день, часов около двенадцати утра, к дому доктора Гаукинса подъехала карета, из которой вышла мисс Эдвардс и позвонила. Доктор сам отворил ей дверь.
— Имею удовольствие видеть доктора Гаукинса?
— Он самый, он самый. А вы — мисс Эдвардс? Очень рад, очень рад. Едем, едем на Марс. Дорогой будем играть в карты. Вы играете?
— Играю. Но разве вы думаете дорогою взяться за карты?
— А что же мы будем делать двести шесть дней, пока не долетим до планеты?
— Хорошо, — засмеялась Мэри. — Но будет ли это удобно?
— Уж не думаете ли вы, что мы отправимся на каком-нибудь аэростате? Нет, сударыня, мы летим на большом корабле, в котором будет общая зала и у каждого пассажира по отдельной комнате.
— Где же мои вчерашние знакомые?
— А, мои инженеры! В машинном отделении. Пойдемте туда.
Они направились к машинному отделению. Инженеры заметили их приближение и поспешили им навстречу.
— Здравствуйте, друзья, — сказала мисс Мэри. — Покажите же мне ваше диковинное изобретение.
Все вместе вступили под навес машинного отделения.
— Честь этого изобретения, — заговорил Русаков, — принадлежит Краснову. Принцип его состоит в том, что совершенно закупоренное судно, в котором мы все четверо поместимся, получит настолько сильный толчок, что благодаря ему оно приобретет огромную скорость, достаточную для того, чтобы в течение двухсот шести дней долететь до Марса. Здесь вы видите, мисс, два отделения. Первое представляет тот механизм, который выбросит нас в пространство; а там, наверху, видите, находится вторая наша постройка, наше будущее жилище, уже положенное на место и приспособленное должным образом. Начнем осмотр по порядку с первого.
— О нет, нет! — возразила Мэри. — Что я тут разберу? Понять такой сложный механизм свыше моих сил. Здесь без конца колеса, цилиндры, рычаги, ремни!.. Оставим это и пойдемте лучше смотреть корабль. Но скажите, господа, по секрету, — кто вы такие? Ведь мы теперь — свои люди.
— Я — бывший профессор математики в русском университете, Гаукинс, то есть, собственно говоря, моя фамилия не Гаукинс, а Русаков.
— Ах, это вы. Я хорошо помню, как три или четыре года тому назад газеты много писали о загадочном исчезновении знаменитого русского математика Русакова. Так вот чем объясняется ваше исчезновение! Это вы тот знаменитый профессор?
— Да, это я…
— Что же мне сомневаться в успехе поездки, если за него ручается такое светило ученого мира! А вы, господа, тоже профессора?
— Нет, мисс, — сказал Шведов. — Я всего только бывший студент-математик, ученик Виктора Павловича…
— И лучший ученик, — перебил Русаков. — А вот Краснов так совсем самоучка-математик, но такой ученый, что перед ним сам Ньютон — только мальчишка и щенок. Если бы вы знали, как он остроумно интегрирует!..
— Вот как! Как же после этого мне не радоваться поездке на Марс, которая сводит меня с такими выдающимися людьми! Идемте же посмотреть наше будущее помещение.
Все поднялись по лестницам вверх. Корабль инженера Краснова представлял почти правильный конус, сделанный из какого-то неизвестного металла. Посредине было небольшое круглое отверстие, которое изнутри легко можно было закупорить так, что судно закрывалось герметически. Стены были очень толстые и состояли, по словам Краснова, из нескольких перегородок, между которыми находилось не что иное, как обыкновенная вода, что требовалась для оказания необходимого сопротивления первоначальному толчку. Через весь корабль по боковой стене проходила витая лестница, достигавшая почти самой вершины конуса. Войдя внутрь, Мэри увидела, что корабль состоит из трех этажей. Первый этаж был предназначен