Космическая фантастика, или Космос будет нашим!

для дорожных запасов пищи и воды, продуктов для добывания искусственного воздуха и поглощения углекислоты и для склада прочих необходимых в путешествии вещей. Почти весь первый этаж состоял из многочисленных шкафов с мягкими стенками, устроенными для того, чтобы защитить от первоначального толчка хранящиеся в шкафах предметы. Весь корабль был выложен изнутри с тою же целью эластичной обивкой. В этом же этаже находились различные приборы и машины, а также резервуар для поглощения разных нечистот. Второй этаж занимала большая общая зала, а верхний был разделен на четыре квадранта, из которых каждый представлял отдельную комнату для одного из пассажиров корабля.
— Как же называется ваше судно? — спросила Мэри.
— Ах, об этом мы еще не подумали, — отвечал профессор. — В самом деле, как нам его назвать?
— Нужно подумать, — промолвил Шведов.
— Я предлагаю назвать его «Галилеем», — сказал Краснов. — Галилей первый проник умственным взором в небесные тайны; пусть же и теперь «Галилей» первый посетит другую планету!
— Отлично, отлично! — воскликнула Мэри. — Я в восторге. Так вы все согласны, господа, чтобы наш корабль назывался «Галилеем»?
Профессор и Шведов не протестовали.
— Ну, как вам нравится, мисс, наш «Галилей»? — спросил Краснов.
— Судно прелестное! Я уверена, что дорога отнюдь не будет нам тягостна.
— Тягостна! — воскликнул Русаков. — Не повторяйте больше этого наивного выражения! Дорога будет очень интересная и веселая, а не тягостная. Эти двести шесть дней промелькнут, как одна неделя. У нас будет порядочная библиотека, будут различные игры и развлечения… Будем играть в винт, я вам буду читать лекции, будем дифференцировать, интегрировать…
— Нет, merci, я отказываюсь от вашей математики, — сказала Мэри.
— Как?! Вы не хотите слушать лекции?
— Да, конечно, не хочу. Я уже забыла алгебру с геометрией, а вы навязываетесь с вашими интегралами!
— Я вам сначала прочту повторительный курс элементарной математики.
— Не хочу я вовсе вашей математики: я ее терпеть не могу.
— Как же это!.. Не знать математики!.. Это, это… Пусть лучше на Земле остается, чем едет на Марс, не зная дифференциального и интегрального исчислений. Я не хочу, чтобы жители Марса смеялись над нею…
— Да они даже и арифметики, может быть, толком не знают! — заметила Мэри. — Вы мне лучше скажите, почему я не вижу окон? Неужели мы весь путь и будем сидеть, как в тюрьме, не видя, что вокруг нас делается? Это электрическое освещение ведь надоест до крайности.
— Окна у нас имеются со всех сторон корабля, не беспокойтесь, — отвечал Краснов. — Только они теперь пока закрыты, чтобы не разбились от толчка. А когда мы вылетим в пространство, солнечный свет заменит нам электрический, который нам будет светить только сначала. Электричество — это бесподобная вещь: оно будет нас и освещать, и согревать, и обед нам готовить.
— Не нужны ли вам, господа, деньги? — спросила Мэри. — Пожалуйста, говорите, пока не поздно. У меня их, кажется, очень много, более миллиона, и они мне теперь, как жительнице Марса, совсем не нужны.
— Очень благодарны! — отвечал Русаков. — Глубоко ценим ваше предложение, но должны от него отказаться только потому, что нам также деньги будут уже бесполезны: все необходимое в дороге у нас будет, а без роскоши мы обойдемся.
— Напрасно отказываетесь; вы этим меня сильно огорчаете. Зачем отказываться от роскоши и комфорта, если они нам доступны!
— Ну, хорошо. Мы поручаем вам меблировать корабль и приобрести необходимый дорожный инвентарь.
— Охотно принимаю это почетное поручение и постараюсь не ударить лицом в грязь. Земля не должна вызвать порицания на Марсе.
— Но предупреждаю, что вам будет очень много работы. Видите, корабль совершенно пустой. А нужно все закупить и покончить все дела к десятому сентября.
— Тем лучше, что много дела: я, следовательно, не буду скучать. Чтобы не тратить напрасно времени, я отправляюсь сейчас по делам. Вечером я буду снова у вас. Вы же приготовьте мне список нужных вещей, и завтра я начну ездить по магазинам. До свидания!
— Не смеем удерживать, — сказал профессор. — Смотрите же, вечером приезжайте снова, мы так рады будем вам.
Мэри уехала.
— Какая симпатичная девушка! — заметил Русаков. — Я очень рад, очень рад, что она едет с нами.
Но если кто был этому особенно рад, так это Петр Петрович Шведов. Юный математик сразу влюбился по уши в хорошенькую англичанку. Она целый день не выходила у него из головы, как он ни старался увлечься работой; он с нетерпением ждал вечера. Наконец он не выдержал, оставил работу и пошел погулять по городу, чтобы