Много лет отечественные фантасты мечтали о покорении человеком космоса. В антологии «Лучшая космическая фантастика, или Космос будет нашим!» представлены лучшие произведения признанных русскоязычных авторов разных поколений: от классического рассказа братьев Стругацких «Десантники» до нового рассказа Сергея Лукьяненко «Мальчик-монстр», ранее в книжных изданиях невыходившего.
Авторы: Аркадий и Борис Стругацкие, Сергей Лукьяненко, Первушина Елена Владимировна, Балабуха Андрей Дмитриевич, Логинов Святослав Владимирович, Дивов Олег Игоревич, Громов Александр Николаевич, Первушин Антон Иванович, Михайлов Владимир Дмитриевич, Рыбаков Вячеслав Михайлович Хольм ван Зайчик, Етоев Александр Васильевич, Бессонов Алексей Игоревич, Прашкевич Геннадий Мартович, Афанасьев Леонид Б., Измайлов Андрей, Юлий и Станислав Буркины, Михайлов Владимир Георгиевич
себе головы?
Краснов возмутился:
— Вечно у вас всякие нелепые сомнения! Это о мягкие-то стены или мебель вы боитесь разбить свою драгоценную голову?
— Если вы, Петр Петрович, боитесь толчка, — сказала Мэри, — я советовала бы вам уйти в свою комнату и лечь в постель.
— Нет, нет, нет, последние минуты на Земле мы должны провести вместе, — решительно сказал профессор.
— А что если на Марсе нет атмосферы? — не унимался Шведов.
— А что если нет и самого Марса? — в тон ему проговорил Краснов. — А что если Земля стоит на трех китах?..
— Чего вы злитесь? Я ведь только шучу. Если бы я в самом деле сомневался хоть немного, я бы не поехал с вами. Разве можно математику сомневаться в том, что так строго научно доказано!
— А как, однако, неприятно это выжидательное бездействие! — сказал Русаков, шагая по комнате.
— Не хотите ли в винт? — пошутила Мэри.
— Нет, теперь не до винта.
— А сколько времени, Николай Александрович? — спросила Мэри.
— Двадцать минут восьмого.
— Уже? Однако ждать-то недолго. Не заметим, как и пролетят последние минуты нашей земной жизни и настанет новое бытие.
— Будем надеяться, что не загробное, — заметил Русаков.
— О нет! — воскликнула Мэри. — Тогда лишь и начнется у нас настоящая жизнь, как пробьет третий звонок и Николай Александрович двинет свой поезд.
В таких разговорах незаметно прошло время, пока Краснов, не спуская глаз с хронометра, не объявил:
— Восемь часов шесть минут!
— Да? Только шесть минут осталось?
— Ну, господа, принимайте позы поудобней, — сказал Краснов.
— Уходите, Петр Петрович, — сказала Мэри, — я помещусь одна на этой кушетке.
Шведов пересел на соседнее кресло. Профессор занял другую кушетку, а Краснов не изменял своей позы над аппаратом.
— Сколько времени остается? — снова спросила Мэри, когда все расположились на своих местах.
— Восемь минут двадцать две секунды.
— Еще целых четыре минуты! За это время Петр Петрович успеет еще раз поссориться с Николаем Александровичем.
— Нет, я лучше уж буду молчать, — сказал Шведов.
— И хорошо сделаете, — заметил Краснов.
— Одиннадцать минут! — сказал Краснов.
— Ай! — вскрикнула Мэри. — Одна минута! Нужно теперь крепко держаться, не то подбросит меня с этой кушетки прямо на голову уважаемому профессору! Ну, скоро? А? Скоро?
Краснов молчал и не спускал глаз с хронометра.
— Прощай, Земля! — повторила Мэри.
В это мгновение Краснов сильно нажал кнопку. «Галилей» весь как-то дрогнул и подбросил вверх своих пассажиров. Однако все обошлось благополучно, и мягкие стены спасли всех от ушибов. Все свершилось настолько тихо и незаметно, что не верилось, в самом ли деле снаряд дал нужный толчок. Краснов бросился к одному окну и порывисто стал отвинчивать гайки, закрывавшие его. Через минуту внутренняя закладка отпала. Краснов надавил электрическую пружинку, — отпала внешняя закладка, и обнаружилось эллиптическое окно, сделанное из толстого хрусталя. Все бросились к окну. Земля тянулась внизу темной тучей, причем море резко отличалось от суши серебристым цветом. Где находился Лондон, о том можно было только догадываться. Через несколько секунд Земля заволоклась какой-то дымкой, и уже трудно было отличить море от суши.
— Как просто это произошло, однако! — сказала Мэри.
— А вы разве ждали грома и молний? — спросил Краснов.
— Нет, но все-таки думала, что произойдет немало пертурбаций.
— Ну, господа, — торжественно проговорил профессор, — наши работы кончены, и нам остается ждать только результатов. Будем коротать время до тех пор, пока Марс не примет в число своих жителей четырех новых членов. Из земных обитателей всех времен до сих пор никто не был на Марсе. Эта честь выпадает на нашу долю.
— Да, на нашу долю, Виктор Павлович! — раздался вдруг позади него голос.
Все оглянулись.
Перед ними стоял профессор Лессинг.
В первую минуту все остолбенели и не могли выговорить слова от изумления. Лессинг молча стоял подле лестницы, слегка улыбаясь, и ожидал, что ему скажут. Наконец Русаков первый опомнился и сделал шаг вперед:
— Как вы смели, милостивый государь, забраться сюда воровским образом?
— Не волнуйтесь, Виктор Павлович, — отвечал Лессинг, не изменяя своей позы. — Вы ведь сами жаждали, чтобы Лессинг поскорее узнал о ваших работах и путешествии на Марс. Вот он и узнал, и вам незачем отправлять с Марса депеши.
— Как! У вас еще хватает наглости трунить надо мной! — горячился Русаков. — Вы забываете, что нас четверо против
