Космическая фантастика, или Космос будет нашим!

вода. Скрытая подсветка делала ее золотистой и теплой. Заика уселся на пол и снял башмаки. Сивер зажевал быстро-быстро, чтобы не расхохотаться. Заика опустил босые ступни в воду.
— Ух т-ты! — сказал он, блаженствуя.
— Вода, — пробормотал большеротый, отпивая из стакана.
Заика вскочил. Оставляя мокрые следы, он подбежал к столу и взял стакан. Усевшись и вновь свесив ноги, поднес стакан к губам.
— Со-овсем другое дело, — сказал он.
Сивер отодвинул тарелку.
— Пожалуй, пора, — проговорил он задумчиво.
Спустив тарелку в щель мойки, он прошел вдоль стен кают-компании, ища стенной контакт. Найдя его в углу, он вынул из сумки вольтметр и замерил напряжение.
— Вот еще новости, — пробормотал он.
— Тока нет? — сочувственно поинтересовался большеротый.
— Здесь двадцать вольт, а мне нужно двести.
— А на автоматических все сети низковольтные.
— Это я вижу, — проворчал Сивер. Он постоял около стены, раздумывая. — Ничего не поделаешь, придется тянуть силовой кабель от корабля. Хорошо, что есть резерв времени.
— Ду-умаете? — спросил заика, не оборачиваясь.
— Они придут не раньше чем через сутки.
— Они о-обещали?
— Да ладно тебе, — сказал большеротый, сердясь.
— В пределах системы, — сказал Сивер голосом лектора, — они вынуждены будут убавить скорость: концентрация свободного водорода здесь куда больше, чем в открытом пространстве.
— Это спра-аведливо, — согласился заика.
Сивер подошел к столу, взял камеру и походил по каюте, прицеливаясь.
— Передача будет что надо! — сказал он. — Земля таких и не видывала.
— Мы еще не мешаем? — спросил большеротый. Чувствовалось, что он борется со сном.
— Еще нет, — сказал Сивер. — Мало света. Включите, пожалуйста, настенные. Так. Пожалуй, подойдет. Вы не могли бы встать сюда? Я примерюсь.
— Это для кино? — спросил большеротый нерешительно.
— Теле. Попозируйте немного. Ну, представьте, что вы командир «Синей птицы».
— Трудно, — сказал большеротый, улыбаясь и окидывая Сивера тем же внимательным взглядом.
— Да нет, — с досадой сказал Сивер. — Очень легко. Семь с половиной лет вы были в полете. Теперь возвращаетесь. Могучие парни на великолепном, все перенесшем корабле…
— Попозируй, мо-огучий парень, — сказал заика. — Что тебе стоит?
Сивер строго поглядел в его спину.
— А вы не иронизируйте, — посоветовал он. — Итак, преодолено много препятствий, совершены подвиги — и теперь, когда у вас все в порядке…
— Стартовые не в порядке, — сказал заика, не оборачиваясь по-прежнему. — Бо-ольшой разброс.
— Это ведь не о вас… Хотя предположим, что стартовые немного не в порядке — это даже интереснее. Видите, у вас фантазия работает. Но вы их, конечно, уже исправили, прямо в пространстве, совершили еще один подвиг. Говорите об этом. Мне нужно видеть, как это будет выглядеть, надо выбрать лучшие точки, откуда можно передавать. Итак, вы капитан…
Большеротый покачал головой:
— Боюсь, не получится.
— Слу-ушай, — сказал заика; на этот раз он повернулся. — А ты представь, что ты — ко-пилот.
— Или ко-пилот, — сказал Сивер. — Все равно.
— Да нет, — сказал большеротый грустно. — Я лучше не буду.
Сивер вздохнул.
— М-да… — проговорил он выразительно, но все же взял себя в руки. — А ведь они заслужили, чтобы вы немного постарались ради них.
— Могучие парни, — пробормотал заика. — Со-овершавшие подвиги. Легенда…
Сивер недружелюбно взглянул на него.
— Это факты, — сказал он.
— Плюс вы-ымыслы, — проговорил заика, шевеля ногами в воде. — Плюс домыслы. Все берется в скобки и возводится в ква-адрат. Возникает легенда. Умирая, кто-то сказал что-то. А как он мог сказать, если…
— Прошу, — четко произнес Сивер, — не оскорблять память погибших!
Спящий поднял голову, просыпаясь.
— Кто? — спросил он.
— Нет, — сказал большеротый. — Отдыхай, спи. Все в порядке.
— Ага, — пробормотал проснувшийся. — Где мы сейчас? — Он пошарил рукой рядом со стулом. — Где?
— На станции. Вспомни. На вот. — Большеротый вложил стакан в пальцы проснувшегося. — Выпей.
— Тут красиво?
— Кра-асиво, — отозвался заика у ручья.
— Ага, — сказал проснувшийся. — И ты здесь. — Он выпил. — Ах, хорошо! Отлично!..
Он повернул голову к Сиверу, и Сивер понял, что человек еще не проснулся по-настоящему: веки его были плотно сомкнуты, очень плотно, как если бы человек боялся, что даже малейший лучик света просочится сквозь них и коснется глаз. Человек повел рукой с опустевшим стаканом, нащупывая