Космическая фантастика, или Космос будет нашим!

Противники проекта утверждали, что нет смысла создавать столь сложную и дорогую модификацию уже существующего корабля «7К-ОК» («Союз»), если последний вполне способен справиться со всеми задачами, которые могут поставить перед ним военные. Другим аргументом стало то, что нельзя распылять силы и средства в ситуации, когда Советский Союз может утратить лидерство в «лунной гонке».
Был и еще один мотив. Конструктор Борис Черток пишет в своих мемуарах предельно откровенно: «Мы (ЦКБЭМ. — А. П.) не хотели терять монополию на пилотируемые полеты в космос».
Интрига сделала свое черное дело, и в декабре 1967 года проект военного космического корабля «Союз-ВИ» («Звезда») был закрыт. А разработки системы противоспутниковой обороны сосредоточились на создании беспилотных перехватчиков класса «ИС».

Андрей Измайлов родился 5 июня 1953 года в Баку. Писатель, журналист, автор фантастических и детективных романов. Окончил факультет журналистики ЛГУ в 1981 году. Работал дезактиваторщиком на ЛАЭС, литконсультантом в Доме писателей, журналистом. Литературный дебют — повесть «Дело принципа» в газете «Балтийский луч» (г. Ломоносовск) в 1977 году. С 1979 года — член семинара Бориса Стругацкого. Большую известность приобрел в конце 1980-х годов как автор интеллектуальных триллеров. На Конгрессе писателей в Красноярске в 1995 году получил литературную премию «Самому читаемому автору».

Все совпадения с реальными событиями
и реальными героями намеренны, но случайны.

…Однако инженер Джеймс Чемберлен
выдвинул предложение использовать
«Джемини» в качестве лунного
космического корабля…
Битва за звезды. Космическое противостояние

Мы никогда первыми не нападем.
Но наш удар может быть упреждающим.
Доктрина

См. эпилог.

— … Шнурки сначала завяжи!
— А вот за это тем более! Выбирай — одно из трех: или сразу извиняешься, или два раза по морде.
— Ну, извини.
— Не верю.
— Ну, еще раз извини.
— Снова не верю.
— Тьфу! Многоуважаемый Егор Алексеевич! Товарищ Гарин! Полковник Бобович нижайше просит прощения за невинный намек, который вами, первым и единственным, истолкован как неуместный! Удовлетворен? Хоть частично? Гош?
— Вот другое дело! Верю, Вик! Частично.
— Могу для полного удовлетворения… твоего… подползти на коленях, склонить повинную голову.
— Это вряд ли! В невесомости-то? Подползти?
— Ну, допустим, в невесомости и у тебя бы не получилось по морде мне дать. Тем более два раза! Я тебе не Губарь, и тут тебе не «Охотничий зал» в Звездном.
— Не понял!
— Да все ты понял, Гош!
— Нет, я не понял, откуда ты знаешь, что Губарь на меня попер в «Охотничьем зале». Нас тогда двое было в сортире, он и я.
— …А из унитаза на него смотрели проницательные глаза майора Пронина. То бишь полковника Бобовича.
— Нет, кроме шуток!
— Кроме шуток? Вас двое было? Ты мне ничего не говорил. Значит?
— Что, тебе Губарь рассказал?
— Рассказал. Губарь. Мне.
— А еще кому?
— Вот подойдем к «Алмазу» — сам у него и спросишь. Без свидетелей. Я отвернусь. И Вольту отвлеку. И обещаю из унитаза не подглядывать.
— Плохо…
— Что?
— Все плохо! Если Губарь наябедничал кому-то еще, кроме тебя, не видать мне…
— Ну-ну?
— Да ладно, так…
— Так, да не так, Гош. Насчет вашей стычки в сортире Губарь никому не ябедничал. Тем более руководству.
— Никому?! А тебе?!
— Мне — потому что не ябедничал,