Космическая фантастика, или Космос будет нашим!

Задача ставится — и все, тем более что бортразведчик есть единица, расходуемая… изначально.
Генерал умолк и сам налил себе виски. Командующий и остальные слушатели поспешили сделать то же самое, но старик, по-видимому, не обращал на них ни малейшего внимания.
— Она была рыжая, даже, я бы сказал, красная: мутации Парадайз-Бэй, мы родились там, уже потом наши родители перебрались в другое место. В экипаже мы шутили, что ее необыкновенные волосы служат нам чем-то вроде талисмана. Удивительно — в ту прагматичную эпоху, очень далекую от сегодняшнего романтизма, мы не искали друг в друге выгоды, мы были друзьями… Боюсь, сегодня это понять нелегко, мы вернулись к стародавнему идеализму, а тогда, уж поверьте мне на слово, хорошенькие девушки гнались за контрольными пакетами акций, а не за лейтенантскими погонами.
Кто-то негромко фыркнул. Генерал с улыбкой посмотрел на светловолосую женщину-энергетика и пригубил из своей рюмки.
— Мы не просто любили друг друга — мы жили только в те минуты, когда оказывались вместе. Нет-нет, мы не давали никаких клятв, тогда они были не в ходу, но все прекрасно знали, что наши отношения… э-э-э… далеки от предписанных уставами. Как ни странно, мы совершили несколько весьма удачных вылетов, не получив ни единой царапины. Нас считали удачливым экипажем, постепенно мы и сами поверили в собственную неуязвимость. Мы надеялись, что пройдем всю войну без потерь… В тот день мы благополучно отстрелились и пошли к точке поиска. Операция была спланирована тщательно: нам следовало пройти на пределе разрешения поисковых систем, передать на борт полученную информацию и немедленно возвращаться обратно. Но на войне самые лучшие планы часто превращаются в ничто: в точке поиска никого не оказалось, и мы получили приказ следовать к этой системе. Тогда она была еще не исследована, никто не знал даже точного количества планет. Спустя сутки мы вытормозились после сверхсветового броска и буквально через минуту были атакованы малым сторожевиком охранения. Мы огрызнулись: у нас были две легкие башни, и он слегка отошел, но следующим же залпом снес нам главную антенну. У нас была необходимая информация, однако передать ее мы не могли. Я понимал, что обязан вернуться на носитель любой ценой, но…
Шум за столом постепенно стих, и офицеры, немного удивляясь сами себе, завороженно слушали ровный, лишенный эмоций голос генерала. Он рассказывал свою историю так, словно читал академическую лекцию — и в то же время громадная, странная для них сила его страсти заставляла штабных недоуменно щуриться, прислушиваясь к этому сухому, казалось бы, рассказу. Вокруг них едва слышно шумел травами ветер.
— Проблема заключалась в том, что на тактических разведчиках типа «Рифи» штурманский пост расположен в корме. Залп сторожевика уничтожил бортинженера и оператора систем наблюдения, вся средняя часть корабля была изуродована и перекручена, но мы с офицером информационного узла могли уйти и добраться до базы на отстреливаемой носовой части. Она оставалась в корме… В ее распоряжении находились двигатели и навигационное оборудование, но перейти на сверхсвет она не смогла бы, так как залп сторожевика уничтожил главный генератор. Она могла двигаться в пределах этой самой системы и даже смогла бы сесть, — скорее всего используя спасательную аппаратуру, подала бы сигнал. Возникал вопрос: мог ли я бросить ее?
— Уйти вместе вы не могли? — тихо спросил командующий.
Генерал пожевал губами, потом опрокинул в рот остатки виски и взял тлеющую в пепельнице сигару.
— «Рифи» был устроен по-дурацки, — ответил он, не поднимая на гренадера глаз. — Я убил бы того, кто его сконструировал. Генератор!.. До носителя могла дойти только носовая часть, но у моей… у нее, видите ли, не было возможности туда пробиться. Я… — он глубоко вздохнул и провел рукой по лицу, — принял решение искать место для посадки. Тогда офицер обработки достал бластер и приставил его к моей голове. Я ударил его в висок, он отлетел в угол рубки и потерял сознание. И через секунду я услышал ее последние слова… а потом — толчок, она отстрелилась.
Командир дивизиона атмосферных машин ощутил, как на лбу у него выступили капли пота. Он незаметно сплюнул себе под ноги и, схватив ближайшую бутылку с коньяком, налил себе полную рюмку, а потом, убедившись в том, что на него никто не смотрит, одним махом всунул коньяк себе в глотку. Через несколько секунд очертания командующего приобрели несвойственную им четкость, комдив моргнул и дал себе слово сегодня же ночью напиться по-настоящему.
— И что же она сказала вашей милости? — осторожно поинтересовался вице-маршал.
— А? — Генерал облизал губы и ответил ему своей обычной вежливой