Космическая фантастика, или Космос будет нашим!

убили, тебя или меня, у нас бы никогда не было этого…
Где-то неподалеку, на нашем или на соседнем пути, застучал колесами локомотив.
— Ты хочешь сказать… Нам нужно сделать это? — Я почувствовал, что руки начинают дрожать снова, но уже не от холода и не от страха, скользя по ее мокрой холодной спине под свитером.
— Ага, — выдохнула она. — Пока не убили. Чтоб хоть было за что.
Глаза привыкли, я уже отлично видел ее в темноте, и мы стали целоваться, потихоньку расстегивая все, что расстегивалось. И мы так увлеклись этим, что перестали обращать внимание на звуки, пока локомотив, тормозя, не заскрипел почти над ухом, а потом несильно треснулся прямо о наш вагон. Тот, громыхая, покатился, мы снова замерли, но, пройдя метра два, он застыл, оставшись все-таки над нами.
Локомотив очень медленно придвинулся к нему и толкнул его еще раз, но теперь вагон только дрогнул. Совсем рядом послышались хруст щебня под чьими-то ногами, скрежет и стук… Стало ясно, что вагон прицепляют.
— Пойдем отсюда, — шепнула Сашка, торопливо застегивая джинсы.
Я понял, что она собирается лезть через рельсы, и покрепче ухватил ее за талию.
— Ты с ума сошла! Вагон в любой момент может поехать!
— И что, лежать тут и ждать?
— Конечно! Ты хочешь, чтобы тебя разрезало пополам?
— Можно отползти подальше от вагона по шпалам, а потом уже лезть через рельсы, — предложила она.
— Можно, — согласился я.
Но этого не понадобилось. Вагон дернулся и, ускоряясь, двинулся в противоположную прежней сторону. А мы, как дураки, остались лежать на шпалах под ярким светом висящего на столбе фонаря. Так сказать, на всеобщем обозрении. Слава богу, обозревать было некому.
— Давай не пойдем домой, — предложил я, когда мы, грязные как свиньи, выбрались обратно в жилой микрорайон. — Можно снова напороться.
Раздался низкий-низкий, на пороге слышимости гул, и чуть шевельнулась под ногами земля. В космос отправилась очередная партия добровольцев.
— А куда пойдем? — спросила она.
— К Виталию, — придумал я. — Он тут в двух шагах живет, я у него был один раз.
— Зачем?!
— Диктант переписывал.
— Нет, второй час все-таки. Неудобно.
— Удобно, неудобно!.. А от патруля бегать удобно?! — Я почувствовал, что начинаю злиться. Не на нее. Просто оттого, что нас обломал локомотив, и я так и остался девственником. Хотя звучит это и смешно. — Помнишь, как он нас учил: «добро должно быть с кулаками», «красота спасет мир», «лучше умереть стоя, чем жить на коленях»… Сами всё просрали, а теперь к нему неудобно!
— Он-то здесь при чем?
— Все они при чем!
— Перестань, Валенок.
— Да не «перестань»! — конкретно завелся я. — Я ему в глаза хочу посмотреть. Почему это мы должны лететь к этим чертовым звездам?! Как они могли подписать эту долбаную «Хартию»!
— Тебя никто не заставляет никуда лететь.
— Да?! А если я люблю тебя?!
— Тогда не кричи на меня.
Я даже остановился, стараясь взять себя в руки, потом сделал глубокий вздох и через силу улыбнуться.
— Извини, Мурка, — сказал я.
— Я все понимаю, — кивнула она.
— Он, конечно, ни в чем не виноват. Но давай все-таки пойдем к нему. Просто потому что так безопаснее. А мы стоим возле его подъезда.
— …Проходите, проходите, ребята. — Виталий Иванович сильно постарел за год, что я его не видел, но выглядел все-таки молодцом. Хотя, возможно, потому, что был одет в новенький спортивный костюм. — Какими судьбами в такой час? Что-то случилось? — спросил он, оглядывая нас. — За вами гнались?
— Да, патруль, — кивнул я, разуваясь.
— Можно, я сразу в ванную? — попросилась Шурка.
— Конечно, конечно, — засуетился Виталий. — Вот сюда, пожалуйста. Чистое полотенце висит на двери. Кстати, можно и одежду постирать.
— А ничего, что машинка шуметь будет?
— Нет, нет, ничего, я ведь один живу.
— А во что я потом оденусь?
— Там висит халат. Правда, он мужской.
— Тогда раздевайся, — сказала мне Сашка. — Тоже постираю.
— Комендантский час? — спросил меня Виталий, включая чайник, когда она заперлась в ванной. — Что же вы так неосторожно?
Я, оставшись в одних трусах, прошлепал за ним на кухню.
— Они нас еще до одиннадцати почикали, — возразил я. — Мы целовались. В парке.
Лицо у него стало таким, словно ему дали пощечину. Он опустился на стул.
Тут дверь ванной распахнулась и, шествуя павой, в коридоре возникла Сашка, задрапированная в шикарный японский халат.
— Как я? — спросила она.
— Супер! — отозвался я.
— Вы, Саша, восхитительны, — подтвердил Виталий, вымученно улыбнувшись.