Космические бродяги

но не зеленым светом, как это было у ворот, а холодом серебра. Через мгновение Нейл догадался: бледный дневной свет отражался в превосходно отполированном лезвии. Юноша поднял клинок и прикрепил к поясу.
Шорох в противоположном конце их убежища — проснулась Эшла. Девушка тоже села, сонно щурясь. Оказывается, она успела переодеться в костюм охотника, найденный ею в мешке, а к поясу прикрепила длинный нож, который Нейл, ложась спать, спрятал у изголовья.
— Как спала? — спросил он вместо приветствия.
— Видела много снов, — уклончиво ответила девушка. — Мне кажется, нам надо уходить отсюда.
Нейл был с ней согласен. Здесь холодно, неуютно, он чувствовал себя незваным гостем.
Он поднялся и сделал несколько шагов, проверяя раненую ногу. Боль не исчезла окончательно, но идти можно — прихрамывая.
— Теперь назад, к реке, — сказал он.
Да, конечно к реке, и на запад, к морю. Они должны найти тех, кто ставил ловушки с сокровищами, и узнать, что скрывается за этими действиями.
— Назад, к участку Хаймера.
Ренфо был так погружен в планирование их путешествия на запад, что не сразу понял смысл слов Эшлы. Осознав их, юноша в изумлении уставился на свою спутницу.
— Зачем?
— Там Самира, — ответила Эшла, как будто это имя все разъясняло.
— Самира? Маленькая девочка?
— Это моя сестра. Когда меня бросили умирать в лесу, как, по их мнению, следует поступать с осужденными грешниками, она принесла мне воду и пищу. Если бы это стало известно, ее наказали бы. Возможно, она тоже уже заболела. Я должна узнать, неужели ты не понимаешь? Я не могу оставить сестру! Новая жена отца ненавидела меня и всегда плохо относилась к Самире, потому что мы не ее дети. Пока я была там, я заступалась за сестру, а теперь она совсем одна… Все-таки девочка слишком мала для одиночества.
— Для Самиры ты теперь чудовище. Это ведь она навела охотников на наш след, — заметил Нейл. Это была правда, хотя и жестокая.
— Может, и так, но все-таки я не могу оставить Самиру. Тебе незачем идти со мной. Я спрячусь в лесу, а ночью постараюсь добраться до сестры.
— Она не пойдет с тобой. Испугается.
— Она поймет, что это я, и тогда не будет бояться.
— А как ты войдешь ночью во двор? И найдешь запертого ребенка? Собаки и сторожа услышат тебя.
— Я знаю только одно: я не могу оставить Самиру, она пропадет без меня.
— Послушай, Иллиль, я скажу тебе правду. Мы больше не одной породы с твоей сестрой. Ты не узнаешь ее, и она тебя не узнает.
И Нейл рассказал о своем возвращении на участок Козберга.
— Что касается моей сестры, то я все еще Эшла, а не Иллиль. И я пойду к Самире!
Юноша стиснул зубы и поднял на плечо уменьшившийся мешок.
— Ну, тогда пошли!
— Но тебе это вовсе не нужно…
— Нужно. Либо мы пойдем вместе, либо не идем совсем.

— Скажи, зачем ты пошел со мной?
В лесной одежде Эшла напоминала тень, когда они остановились между двумя деревьями с поникшими ветвями. По ее настоянию они двинулись к западу, в обход, а не прямо на юг, чтобы подойти к участку Хаймера с другой стороны и избежать часовых на опушке.
— Зачем тебе нужна Самира? — ответил Нейл вопросом на ее вопрос.
— Она моя сестра. Я за нее в ответе.
— Ты ифтийка, я ифт, так что теперь мы люди одного племени.
— Но не кровная родня, — девушка покачала головой. — Ты можешь идти к морю и найти тех, о ком ты говоришь. А Самира не твоя забота, и…
— Могу? — неторопливо перебил ее юноша. — Могу ли я быть уверен, что они тоже из Ифткана? У меня есть доказательство? Кое-какие следы и то довольно слабые. Ясно только, что кто-то двуногий шел по земле и по песку. И еще — бревно, уплывающее в море… Нет, я не видел ифтов, а только предполагал, что это они, но мог и ошибиться в своих догадках.
— Но ведь и другие болели зеленой лихорадкой, а затем стали такими, как мы.
— Много ли их было?
— Не знаю, — Эшла пожала плечами. — Лихорадка — это наказание грешникам. Ни один участок не сообщает о происшествиях со своими людьми. Иногда доходят слухи. Мне, например, известно пять таких случаев.
— Пять с одного округа?
— С линии южной опушки. И это за пять лет. Хотелось бы знать, сколько таких случаев было за все эти годы и все ли заболевшие стали ифтами…
— Ты свободен. Поищи — найдешь, — сказала Эшла.
— Я не свободен. Я останусь с ифтийкой, которую нашел. Но взамен прошу обещания.
Эшла вздернула подбородок.
— Если насчет Самиры — ничего не обещаю.
— Выслушай меня. Если ты поймешь, что желала невозможного,