Космические бродяги

в плечо, затем охватил грудь. Нейл, мотая головой, стиснул зубы до скрипа; Эшла навалилась на него, обеими руками держа за подбородок, чтобы он держал голову прямо, и говорила медленно, чтобы он мог вникнуть в ее слова:
— Кость сломана. Я постараюсь закрепить ее неподвижно. Держись! Вот так… и так.
Он смутно понимал, чего хочет девушка, и старался подчиняться ее указаниям. Затем… такая боль, какой он никогда в жизни не испытывал. Ренфо завертелся, не чувствуя ни камней, ни твердой земли под собой, ничего, кроме окутавшей его боли.

Нейл ощущал странную тяжесть, рука пульсировала, голова бессильно склонилась к плечу. Свет… Он зажмурился, но заставил себя снова открыть глаза. Груз на его груди оказался его левой рукой в лубке и на перевязи. А свет — это был всего лишь день.
Иллиль! Она была с ним в реке, вывела его из тумана и боли и сейчас направлялась к нему, неся воду в чаше из листа какого-то растения.
— Ты можешь идти? — требовательным тоном обратилась к нему девушка и подсунула руки под его плечи, помогая встать.
— Это необходимо?
— Необходимо.
Он поднялся на ноги, ощущая легкое головокружение, но внутренне готовый идти. Хотя, конечно, без Эшлы он не сделал бы и шага — та, обняв его за плечи, помогала ему пройти между береговыми скалами. Ни единой травинки, только скалы блестят в утреннем свете. Найдется ли убежище от солнца или они так и будут слепнуть до вечера?
— Куда мы идем? — спросил Ренфо, надеясь на конкретный ответ.
— Вверх.
Они действительно поднимались вверх по естественным ступеням в каменистой растрескавшейся почве. Наконец подъем остался позади, и с высоты можно было оглядеть землю в трещинах и рытвинах, откуда тянулись языки зеленоватого дыма. Покачивались верхушки кустарника, скорее серого, чем зеленого. И нигде, насколько хватало глаз, не было гостеприимного леса.
— Пустошь, — сказал Нейл.
Вид этой местности ошеломил его, как захватывает дух от запаха разложения в колодце келрока. Только скалы и овраги, поросшие больной растительностью, а еще — как раньше, по дороге к Зеркалу, — ощущение засады, слежки, наблюдения. Причем не за ним и не за его спутницей, но что-то… откуда-то…
— Пустошь, — подтвердила девушка бесстрастным тоном. — Но солнце поднимается, мы не сможем вернуться к реке. И флиттер из порта дважды пролетал над нами.
Юноша смотрел на голую местность и вспоминал предостережение Хурурра. Они прошли незаметно, не встретив особых препятствий, к Зеркалу, и вернулись, но Нейл почему-то был уверен, что безопасна только древняя дорога между двумя стенами, воздвигнутыми для защиты… от чего? Эта дорога была очень древней. Неужели угроза, от которой отгородились стенами, еще существует?
— У нас нет выбора, — продолжала Эшла, и ее рука, обнимавшая Нейла за плечи, дрогнула. — Далеко мы не пойдем, и у тебя есть оружие.
Действительно, меч болтался у его бедра. В это трудно было поверить: девушка сохранила его в путешествии через реку! Хотя Ренфо почему-то был уверен, что в это время и в этом месте оружие, выкованное ифтами, не сможет как следует защитить их. Найти хоть какую-нибудь растительность, лечь в ее тени и ждать вечера, так как выбора у них действительно не было.
— Оставь меня там, — он указал на ближайшую яму, — и уходи. Держись ближе к воде, следуй на запад, пока солнце не поднимется высоко. Я не знаю, сколько тебе придется пройти.
То, что он предлагал, сулило очень мало шансов на успех, но для нее это было все-таки лучше, чем оставаться здесь. Эшла ничего не сказала и повела его вперед.
Девушка прервала свое молчание только для того, чтобы указать кратчайший путь к небольшому оврагу и предупредить о возможном спуске. Кусты, через которые они продирались, оказались удивительно ломкими, несмотря на их живой вид, словно давно высохли и только сохраняли сходство с настоящими кустами. От сломанных веток и растоптанных листьев шел резкий запах, ничуть не напоминавший здоровый аромат лесной страны. Дно оврага заросло бледными растениями, чьи стебли почти касались земли, и кустиками с мясистыми, туго скрученными листьями.
— Сюда, — девушка остановилась.
Из стенки оврага торчала часть огромного древесного ствола. Его сердцевина давно сгнила, и теперь оболочка представляла собой нечто вроде древесной пещеры, что казалось более естественным кровом, нежели странная растительность вокруг. Но когда Нейл протянул руку к старой коре, то коснулся не давно умершего дерева, а чего-то твердого, как скала. Дерево окаменело.
— Это мне подходит, — поспешно произнес он, — а ты иди, пока есть время.
Эшла помогла ему забраться внутрь и спокойно устроилась рядом с ним.