Космические бродяги

как врача, выглядел совсем юным. Разведчик, астронавт, хозяин участка, врач Синдиката — широкий спектр должностей, охватывающий, возможно, все то время, с какого планета стала известна Инспекции.
— Вы все… — Нейл споткнулся на слове, впервые услышанном им на участке Козберга, — подменыши!
Большеухая голова Сейшенса медленно качнулась в знак отрицания, тем более выразительного, что этот жест был медленным.
— Мы — люди из разных времен и миров, попавшие на Янус по разным причинам. Вот кто мы здесь и сейчас. А кто ты?
— Нейл Ренфо, рабочий.
— Хорошо. Не забывай этого, Нейл Ренфо, и мы легко договоримся. Прости, что нам пришлось тебя стукнуть, но на уговоры не было времени.
— Что это за место? Как вы сюда попали?
Юноша приподнялся на локте. В висках стучала тупая боль, но он уже достаточно пришел в себя, чтобы понять речь Сейшенса, — тот предупреждал о какой-то вполне реальной опасности.
— Это… в некотором роде тюрьма. Мы сами не слишком много знаем о причинах нашего ареста, разве что ощущаем беспокойство. Как мы сюда попали? Ну, мы пришли разными путями и в разное время. Монро и я искали друга, который пошел в этом направлении и исчез. Нас захватил…
— Скафандр? — перебил Нейл.
— Ходячий скафандр, — кивнул Сейшенс. — Торри мы нашли уже здесь — он был первым в резиденции. Его настигли возле реки, когда он пытался сократить путь на запад. А Дерек пришел позже с товарищем, который предпочел уйти.
— Значит, вы можете уйти? — удивился юноша.
— Никто не станет мешать, если хочешь совершить самоубийство. Крепкий человек с большим запасом решимости и без соображения может перебраться через стену в Белый лес.
— Значит, вы просто сидите и ждете, не произойдет ли чего-нибудь? — ошеломленно спросил Нейл.
Насколько он догадывался, подобное поведение было явно чуждо Сейшенсу. Неужели разведчик говорит серьезно?
— Именно так, ждем, — согласился с ним Сейшенс. — Мы ждем и помним, кто мы и где мы.
Опять подчеркнутое предупреждение. Юноша сел. Они смотрели на него как-то особенно, словно ждали движения, которое важно повлияет на их суждение или оценку.
— Долго ли будем ждать? — спокойно поинтересовался он.
— Не знаем. Возможно, до тех пор, пока то, что нас здесь держит, не проявит себя. Или до тех пор, пока не найдем решение. Теперь же… — Сейшенс вернулся к костру и принес оттуда миску с дымящейся едой. Ренфо попробовал, а затем с жадностью набросился на тушеное мясо.
— Становится светло. — Торри встал; он так и не выпустил из руки копье с хрустальным наконечником. — Давайте-ка обратно в нору. — Он подошел к Нейлу и помог ему подняться.
— Куда мы идем?
— Прятаться от солнца, — коротко ответил бывший врач. — Днем мы здесь как слепые.
— Оказаться в Белом лесу, когда его освещают солнечные лучи, — это конец, — добавил Сейшенс. — Нам никак не придумать способ, чтобы пройти через него ночью. Поэтому, Ренфо, мы здесь словно в тюрьме.
С этим суждением нельзя было не согласиться. Юноша помнил, что даже при лунном свете ему было тяжело смотреть на кристаллический лес.
— Там был кто-то из нашей породы; когда мы шли сюда, то видели его отражение в кристаллическом дереве, — сказал он.
— Холсвид! — подскочил Дерек. — Где он был, у края леса? Пит, вот бы нам попробовать!..
— Мы не уверены, — ответил Нейл. — Отражение могло быть обманчивым.
Сейшенс согласился.
— Точно! Но даже если он достиг края леса до восхода солнца — что из этого?
И в самом деле, что? Много миль голой каменистой местности, на которой невозможно найти укрытие. Сейшенса можно понять — это настоящая тюрьма. И упрямое безнадежное бегство ни к чему не приведет.
— Дом, — сообщил Монро.
Бывший астронавт стоял у темного отверстия, полуприкрытого своеобразной занавесью из зеленых листьев, жестом приглашая залезть в него. Первой туда отправилась Эшла, а за ней — все остальные.
Они оказались рядом с деревом, чьи ветви, а также торчавшие из земли мощные корни были оплетены длинными скрученными листьями, сухими лианами и полосками коры, так что образовалось помещение с живым деревом в центре. Девушка устремилась к нему.

Рука Сейшенса зажала ей рот, но Эшла оторвала его пальцы от своих губ.
— Ты слишком многое забыл! — это уже говорила Иллиль, и ее голос звенел, наполненный той силой,