Космические бродяги

что ему не хватило выдержки: с флайера могли заметить его возню.
— Эй… Прикрой меня!
Как странно звучали слова на бейсике — словно иностранный язык. Разведчиков было двое: один оставался в кабине, другой со странным простодушием шагнул к роботу, тронул его за плечо. И неожиданно закашлялся, замотал головой, отгоняя дым. С сердитым бормотанием он потянул мнимого ифта, затем сунул бластер в кобуру и обеими руками рванул, пытаясь высвободить ноги приманки, которые Джервис с Килмарком старательно заклинили между камней.
— Еще один робот, — выкрикнул он. — Крепко, черт, застрял…
Разведчик повернулся к флайеру, но, сделав несколько шагов, грузно сел на землю.
— Рейшен! — окликнули его. Он пополз на зов, но упал, уткнувшись лицом в землю, и затих.
— Рейшен!
Айяр увидел, как высунулась рука с бластером. Хватит ли дыма на второго, в кабине? Скорчившись, разведчик вылез из флайера, огляделся и с подозрением посмотрел на кустарник, окутанный дымом. Схватив своего спутника за куртку, он попробовал втащить его внутрь машины, но Рейшен был тяжел, к тому же разведчик не хотел выпускать из руки бластер. Он с отчаянием тянул на себя обессилевшее грузное тело. Ветер переменился, и дым пошел на него. Человек закашлялся, бросился к флайеру и свалился у входа.
Айяр тоненько свистнул. Как долго действует их средство, можно было только гадать. Закрыв нос и рот мокрым рукавом, он побежал к машине. Чувствовался лишь запах тлеющего кустарника — похоже, кора уже прогорела. Преодолевая отвращение к механизмам, юноша забрался внутрь. Коммуникатор был встроен в панель управления. Если бы Джервис воспользовался передатчиком хотя бы для одного сообщения… Впрочем, у людей могли быть и переносные рации.
Тело дрожало как в лихорадке, и оттого Айяр ощущал себя куда хуже, нежели от укуса давиза. Трясущимися пальцами юноша нащупал на запястье пилота, лежавшего около входа, передатчик. Застежка не хотела поддаваться, но все-таки он расстегнул ее. А теперь оставалось вытерпеть прикосновение к ладони этого крошечного металлического кружка и еще теплого от человеческой руки браслета.
Айяр бросился к берегу, огибая до сих пор окутанные редеющим дымом кусты. Рацию он уронил на камень и, почуяв рвотные спазмы, отскочил в сторону. В дрожи, в холодном поту он вернулся и обнаружил рядом с камнем лишь Джервиса и Иллиль. Джервис, то и дело вытирая выступившую на голове испарину, изучал передатчик.
— А где же?.. — прохрипел юноша. Иллиль мотнула головой:
— Отправляют этих обратно, в порт. Райзек включит на панели программу возврата. Пускай летят и прихватят с собой лжеифта.
— Зачем?..
— Джервис говорит, пусть они вернутся невредимыми, это докажет, что мы не строим козней. Тогда в космопорте скорее поверят и нашему сообщению, если, разумеется, получат его.
Флайер взмыл вверх, направляясь к порту, а Райзек и Килмарк пошатываясь подошли к ним. Закрыв глаза, Райзек рухнул на землю, из его груди вырывались хрипы. Влезть в кабину и разобраться, как включить возврат машины, — это потребовало непомерной силы воли. И почему перерождение вызвало столь непереносимое отвращение к тем, кто некогда был с ними одной плоти, одной крови? Джервис полагал, что это мера безопасности, которую предусмотрели биологи — создатели перерожденных ифтов. Новую расу надо было держать в изоляции от прочих, пока она в достаточной степени не увеличится. Но ученые не могли предвидеть нынешних трудностей. Как ифтам входить в контакт с теми, кто одним лишь своим видом вызывает чисто физическую брезгливость? Вероятно, общаться придется только через передатчик.
— Ты думаешь, это удастся? — спросила Иллиль.
— Не знаю… Можем хотя бы попытаться. Джервис выглядел усталым, совершенно измотанным: возле добычи Айяра он находился ценой невероятного усилия. Крышка прибора была снята, но бывший разведчик, вместо того чтобы сказать самое необходимое в крошечный микрофон, выстукивал двумя палочками над самой рацией какой-то диковинный ритм. Иногда он прерывался, что-то мучительно вспоминал, глядя вверх, затем снова стучал, то неуверенно, то весьма настойчиво. В одну из пауз его прервал тонкий, но требовательный, с металлическими нотками голос из микрофона:
— Уокерс! Что ты там вытворяешь?
Джервис повторил сообщение чуть помедленней.
— Да в чем же дело, Уокерс!
Ифт выстукивал код, который некогда знал лучше собственного имени — Пит Сейшенс…
— Они должны все это записать, — предположил Килмарк, — и расшифровать…
— Если сумеют, — добавил, едва шевеля губами, Райзек.
Ритм стал медленнее. Казалось, чем больше Джервис напрягает память, тем