Космический авантюрист с Земли.

переутомления. Но после получасовых тестов признали, что наше состояние вполне приемлемое. Реагируем адекватно, в описаниях не путаемся. После этого нам дали приказ приблизиться к нему и внимательно все рассмотреть, проводя съемку. Попутно все фиксируя на диктофон.
  — Странная штука, — задумчиво произнес Серега, — есть мнение, что это постройка наших собратьев по разуму. А ты как считаешь?
  — Не знаю, — проговорил я, тоже во все глаза рассматривая странное тело, явно искусственного происхождения. — Может, и так, а может, и по-другому. Кто выходить будет?
  — Давай ты, — попросил приятель, — а то мне как-то не по себе при виде этой штуки. Как гляну на нее, так мороз по коже. А тут еще и сон неприятный приснился, словно я умер.
   М-да, ну что тут скажешь? Предчувствия и суеверия среди нашей профессии распространенное дело. Причем на высшем уровне. Достаточно вспомнить, как лет сорок или немного больше, писали на челноках имя забытой девушки. А все дело было в том, что один из космонавтов нацарапал перед вылетом на экспериментальном космическом аппарате имя своей невесты. И спокойно его опробовал. А вот потом при следующем запуске точь-в-точь такого же, случилась авария, потом еще одна. В результате, это имя (хоть убейте, но сейчас за давностью лет и не вспомню какое) стали наносить на борт аппаратов. И все пошло на лад. Вот и не верь после этого в приметы. Хотя, лично я сам на черных котов и разбитые зеркала внимания не обращаю. Но это дома, на Земле.
  — Как хочешь, — попытался пожать плечами в громоздком скафандре я, — пойду я.
  Челнок приблизился к объекту, и я вышел наружу. Тонкий тросик, словно пуповина матери, соединил меня с челноком. Осторожно маневрируя, я стравил тросик и стал приближаться к странной громадине, больше всего напоминающей трубу метров десять диаметром и толщиной стенок в метр. Как мне брать отсюда пробы — ума не приложу.
   Опуститься на поверхность получилось удачно — объект сам притянул меня к себе, пользуясь своими размерами. Позади Серега удерживал челнок на расстояние, работая импульсными двигателями. Чтобы осмотреть ‘трубу’, я прошел вокруг нее. В космосе очень интересно совершать такие трюки, когда одинаково свободно передвигаешься по ‘полу’ и ‘потолку’.
  — Что там? — не очень разборчиво донеся до меня голос Сергея.
  — А кто его знает, — выдал я в ответ, — труба и все, собственно.
   Тут я повернулся в противоположную сторону ‘трубы’:
  — Черт!!!
  — Что там? Что случилось? — встревожено произнес напарник, напуганный моим эмоциональным воплем. А посмотреть было на что. Эта ‘труба’ являлась лишь жалкой частью гигантской конструкции и по размерам совершенно была не сопоставима с ней. Будто крошечный отросток на многовековом дубе. И самое главное — из челнока остальной конструкции не было видно. Эх, надо был провести облет на значительном удалении, осмотреть объект со всех сторон, как то предписывает инструкция. А я с Серегой поленился, подались манящему чувству соприкосновения с тайнами космоса.
   Пока я задумчиво наблюдал за объектом, стоя на самом краешке, стали происходить некие процессы. Внезапно меня потянуло вниз с огромной силой и скоростью, буквально втянув внутрь ‘трубы’. Одним махом я пролетел сотню метров и буквально на несколько секунд сумел извернуться и заметить, как следом за мною втягивает челнок. Вот только он не смог пройти по габаритам и стал разламываться. Вырвался пузырь воздуха, который напомнил мне клуб пара, что вылетает из кипящей кастрюли, если с нее приподнять крышку. Потом в шлеме послышался сдавленный крик Сереги…и все. Меня потащило дальше и закинуло в крошечный закуток, а потом провал в памяти. Очнулся я несколько минут спустя.
   Что же получается. Я нахожусь на борту неведомого мне звездолета. Из одежды на мне только термобелье и носки. Скафандр отсутствует. То ли с меня его сняли хозяева этого космического аппарата, то ли я сам от него избавился в угаре, когда стало проявляться отравление углекислым газом. Скорее всего последнее, иначе вокруг сейчас должны находиться неведомые братья и сестры по разуму.
   С кряхтение, словно столетний старик, я поднялся на ноги и переждал приступ головокружения. Сила тяжести (которую я давно уже успел научиться отличать) была больше марсианской и самую малость меньше земной. Если так, то я имею все шансы выжить и добраться до местного разума. Очень надеюсь, что он окажется гуманоидного типа и дружелюбным. Напоследок мелькнула мысль, что Сереге приснился вещий сон, и предчувствия его не обманули. Еще одно напоминание, что от судьбы не уйти.
   Мой скафандр отыскался через несколько шагов. Он валялся под раскидистым кустом и сразу не был заметен с того места, где лежал я.