Кот особого назначения

из спальни.
В квартире стало еще больше людей. Приехала милиция, самым последним появился Алексей Иванович, которого вызвали с работы.
Алла Леонидовна разговаривала с молодым милиционером в штатском, держалась очень уверенно и даже слегка кокетничала, милиционер смотрел на нее с явным удовольствием.
– Да, я – ее лечащий врач, – говорила женщина, – да, у нее была депрессия… я прописывала в основном легкие успокаивающие. В основном, самый обыкновенный тазепам…
Толя засунул руку в карман и сжал там картонную коробочку. Коробочку с совсем другим названием.
– Наверное, ее болезнь обострилась… мне, конечно, следовало пригласить других специалистов, провести консилиум… наверное, это моя вина, моя врачебная ошибка…
Толя вспомнил, как она, воровато оглядываясь, подменила серебристые облатки, и закусил губу.
Тогда он еще не вполне понял то, что произошло на самом деле. Только почувствовал укол недоверия и неприязни к молодой женщине и еще почувствовал, что она врет молодому милиционеру.

Почти сразу после смерти Елены Сергеевны докторша поселилась в дядиной квартире. Она разговаривала с Толиком с преувеличенной, фальшивой приветливостью, складывая яркие губы в подобие улыбки, и ему скоро расхотелось приходить к Алексею Ивановичу. Очень скоро сыграли свадьбу. Церемония была скромной, и гостей было немного. Кто-то из присутствовавших женщин вполголоса сказал, что молодые сэкономили – много продуктов осталось с поминок…
Теперь Алла Леонидовна стала в квартире Казаркиных полноправной хозяйкой, и прежняя приветливость в отношениях с племянником сменилась откровенной неприязнью. Толя приходил к ним все реже и реже и наконец совсем перестал бывать. Дядя иногда звонил ему, спрашивал о жизни, об учебе. Толя отвечал односложно, уклончиво. Когда Алексей Иванович спрашивал, отчего племянник не приходит к нему – отговаривался занятостью. Сначала – говорил, что много уроков, потом начались экзамены…
Гораздо позже, уже отслужив в армии, Толя искал работу, и нигде его не брали. Никому из работодателей не нужен был парень с улицы, все предпочитали пристроить кого-нибудь из собственных родственников или знакомых. Тогда он позвонил дяде и попросил помочь с работой. Алексей Иванович немедленно пошел ему навстречу – позвонил начальнику управления безопасности банка, и тот взял Толю в свой штат.
Работа была хорошая, платили прилично. Толя купил машину – простенькую «девятку», но уже подумывал об иномарке. Новую дядину жену он видел несколько раз, издали. За прошедшее время Алла Леонидовна очень изменилась. Она привыкла к обеспеченности, стала избалованной, ухоженной дамой, но прежняя нервозная истеричность развилась в ней, сделавшись почти болезненной.
– Все это конечно очень интересно, – не выдержал наконец Леня Маркиз, – психологический портрет вдовушки Казаркиной ты нарисовал отличный, но давай-ка ближе к теме. Что там стряслось в тот вечер, когда Казаркина убили, ты ведь тогда дежурил?
– Вот и к делу подошли, – вздохнул Уточкин, – сейчас самое интересное начнется.
Неприятность свалилась на Толю совершенно неожиданно. Он спокойно ехал с работы на своей бежевой «девятке». Перед ним двигался в плотном потоке транспорта сверкающий хромом и лаком «мерседес». Впереди загорелся красный свет, «мерс» резко затормозил. Толя тоже вдавил в пол педаль тормоза… и она провалилась без сопротивления.
Толя покрылся холодным потом. Он понял, в какие неприятности неожиданно угодил. Как позже выяснилось, по дороге вытекла тормозная жидкость. Со страшным скрежетом «девятка» врезалась в роскошную иномарку.
Из «мерса» выскочили двое крепких бритоголовых ребят. Толя и сам был далеко не доходяга, но здесь нечего было и пытаться проявлять характер. Он столкнулся, как пишут в юридических документах, с обстоятельством непреодолимой силы. «Братки» оценивающе оглядели его и назвали сумму, которую он должен заплатить, и срок.
Парень метался по городу, мучительно ища выход. Деньги, которых требовали от него бандиты, были по его масштабам огромными.
Раздобыть нужную сумму за оставшееся время было нереально. Все друзья и знакомые, когда он называл сумму долга, приходили в ужас и качали головами, отказываясь помочь и приводя самые убедительные причины.
Жизнь превратилась в ад. Толя вздрагивал от любого шороха, ему слышалось в каждом постороннем звуке мерное тиканье бандитского счетчика. Он почти перестал спать, а когда все-таки под самое утро удавалось заснуть, снились кошмары: здоровенные бритоголовые бандиты приближались к нему, сжимая в руках раскаленные паяльники и