Столкнувшийся с предательством любимой девушки главный герой Андрей оказывается перед неожиданным выбором: скорая смерть или жизнь с чистого листа в другом мире, о котором он не знает совершенно ничего. Андрей выбирает жизнь и вместе со своим домашним питомцем, рыжим хромоногим котёнком, оказывается в первобытном полным опасностей мире.
Авторы: Михаил Атаманов
Ухвата. Погиб показавший себя героем Эдуард Самарский. Погибли ещё трое из небоевых персонажей посёлка. Двумя пулями в живот была ранена Варя Толмачёва — вон её отец Макс Дубовицкий склонился над дочерью и пытался помочь ей остановить кровь. Для седого же Кузьмича смерть так и вовсе была девятой — последней и окончательной…
Я оглядел поле боя. Трупы, кровь, стоны раненой Вари… Подошёл к крыльцу и подобрал свой топор. Морока и Глыбу уже «облутали» самые шустрые из выживших жителей. Автомат Глыбы при мне подобрал Громыхайло. Но я и не стремился собирать трофеи — слишком был шокирован всем случившимся.
Подбежал и потёрся мне об ногу котёнок Васька, получивший уже шестнадцатый уровень. Странно, но надпись над зверьком стала синего цвета. Что это вообще значит? И опять же прозвучавшие странные слова Морока про то, что моего котёнка нужно непременно убить… Чем опытному магу не угодил мой питомец? Неужели смутил игровой класс Проклинатель?
Я погладил зверька, в ответ Васька довольно замурчал и побежал к раненой Варе. Я тоже пошёл вслед за ним. Понимая, что лезу очень несвоевременно, тем не менее сообщил разрывающему свою рубаху на лоскуты Инженеру:
— Они возродятся через пятнадцать минут тут за складом. Все трое. И будут страшно злыми. Нужно подготовиться.
Макс Дубовицкий, приложив к оголённому животу дочери сооружённый из тряпок тампон, поднял на меня усталый взгляд:
— Сержант, они не возродятся. Точнее… возродятся, но не у нас, а где-то очень далеко. Тут — внутренняя точка респауна, только для своих. А я уже вычеркнул Фартового, Морока и Глыбу из списка жителей «Приюта Кузьмича». Вот насчёт пришедшего с ними Эдуарда Самарского пока не решил…
— Его нужно оставить! Прошу, под мою ответственность! — не думал, что когда-либо скажу такое, но своим поступком мой бывший враг заставил меня пересмотреть отношение к нему, и я даже был готов поручиться за него.
— Хорошо, оставлю. И ещё, Сержант… — Инженер сделал паузу, тяжело вздохнул, после чего продолжил, — прости меня! Ты был абсолютно прав в своих подозрениях насчёт этой троицы. А я вот тебе не поверил. И эта моя ошибка очень дорого обошлась посёлку.
Я сидел на крыше обзорной вышки и наблюдал, как готовят с почестями провожать в последний путь погибшего Кузьмича. Мужчины посёлка сколотили из досок большую платформу, на которую положили тело. На старом Охотнике был надет неплохой утеплённый влагостойкий костюм, о котором большинство жителей могли только мечтать, однако ни у кого не поднялась рука ограбить покойника. В хранящийся в доме Ухвата арсенал забрали лишь ружьё двенадцатого калибра, хотя без патронов проку от стрелкового оружия было немного.
Платформу с телом ввосьмером отнесли и положили на огненный вал, причём впереди траурной процессии шёл бледный как смерть впервые вставший с больничной койки Ухват. Он же и произнёс прощальную речь, вспоминая в ней мудрого и опытного друга, многому научившего остальных. Из разговоров обитателей я понял, что именно Ухват теперь стал самым старым по времени появления в посёлке жителем «Приюта Кузьмича».
Жаркое пламя скрыло тело. Жители стали разбредаться по домам. Лишь не оправившийся после ранения Пётр Ухватов, несмотря на все просьбы супруги, отказался возвращаться в дом и остался дежурить у огненного вала и поддерживать огонь. При этом я видел на щеках Ухвата слёзы — могучий Воин искренне переживал смерть друга и хотел побыть с ним напоследок.
Поскольку мастерская сгорела, Сержанту, его сестре Юле и Шелли предложили малую комнату в общинном доме — ту, которую до этого отдавали Мороку и его шайке. Вот только Макс Дубовицкий и Ухват посчитали непозволительной роскошью селить в комнату лишь троих в то время, когда другие жители теснятся словно селёдки в бочке. А потому были притащены ещё два соломенных матраца, которые определили новичку Философу и Обжоре. Условия снова стали столь же стеснёнными, как в мастерской, но никто не роптал.
Стояла пасмурная ночь — идеальное время для таких кошачьих, как я. Но что-то сегодня мне не хотелось никуда идти — и так для одной ночи хватало событий и переживаний. Поэтому я лежал возле Юли, позволив себя обнять и крепко прижать, словно плюшевую игрушку, старательно мурлыкал и успокаивал девочку. Юля долго не могла уснуть — едва закрывала глаза, как ей начинали сниться связанные с пламенем кошмары, и она с криком просыпалась. Но наконец мои старания принесли плоды, Юля успокоилась и уснула.
Навык Воодушевление повышен до двенадцатого уровня!
Сам же я всё никак не мог уснуть,
