Вы верите в любовь и привязанность? Хотите иметь это в своей жизни и отношениях? Мечтаете встретить того или ту единственную, которые будут чувствовать и понимать вас без слов? Герои этой истории не желают ничего подобного. Они четко знают истинную ценность и стоимость всего, даже сексуального интереса и прекрасно умеют извлекать выгоду и из столь эфемерных активов.
Авторы: Горовая Ольга Вадимовна
Словно бы, и правда, обвиняла его. Как еще биться не начала. Косте показалось, что ей очень даже хочется его ударить. Скорее всего, действительно, от непонимания происходящего. И от беспомощности, которую это непонимание, наверняка, заставило ее ощущать.
— А как было бы нормально, Карина? — Спокойно и тихо спросил он у нее, мягко погладив пальцами щеку. — Чтобы я разозлился? Чтобы избил тебя за такого Фила? Решил бы, что ты надо мной издеваешься и силой указал бы тебе на твое место? Это было бы нормально, по-твоему?
— Да! — Она вдруг гордо вскинула голову и с вызовом посмотрела ему в глаза. — Это было бы, по крайней мере, честно по отношению ко мне! К тому, кто я. Я это знаю. Ты это знаешь. Это всем известно. Как и то, что ты — Соболев, царь этого региона. Захотел бы, стал бы и Президентом. А я — шлюха. И я знаю правила. Знаю свое место. Так зачем ты устраиваешь эти представления?! — Под конец она снова повысила голос, похоже, не очень справляясь с контролем.
Он подозревал, что в том была повинна его близость. Карину та, определенно, нервировала.
— Нет, Карина. Ты знаешь то, что тебе показывал Картов, чему он тебя учил, и что подтверждали такие же ненормальные, как он. Меня с ними не равняй. Не надо. — Костя говорил твердо, но сохранял спокойный и ровный тон. — Я не буду тебя бить. И не потому, что играю с тобой в какие-то игры. Я — не они. И это не моя реакция неправильная. А тебя приучили к неправильной, ненормальной жизни.
Он вновь не дал отвести ей глаза, требуя, чтобы Карина смотрела на него. Чтобы действительно поняла, что именно он говорит.
Она ехидно скривила губы.
— Нормальность устанавливают по поведению большинства, разве не так, Соболев?
— Не так, Карина. — Жестко возразил он. — Нет большинства, нет Картова, нет его правил для твоей жизни. Есть ты, и есть я. Все.
Карина растерялась. Просто стояла и с непониманием, настоящей растерянностью смотрела на него. Как на что-то совершенно необъяснимое и непонятное, а оттого — невозможное. И на какое-то мгновение он увидел в ней нечто, всего лишь на крохотный миг. Какое-то выражение в глазах Карины, которого еще не видел.
Это был не страх, не ее профессиональная личина. И не отстраненность, не та пустота, с которой она смотрела на него вчера вечером. Что-то такое, чего Карина еще никогда ему не показывала. Да и сейчас, вряд ли, чтоб хотела ему открыть это неуверенное, растерянное обличье. Он сомневался, что она осознавала, как именно смотрит на него в эту минуту. Костя всматривался, но не мог его понять. Старался, но не удавалось уловить ее мыслей в огромных синих глазах.
За ее спиной тихо открылась дверь, на пороге столовой возник веселый Никольский. Застыл, за секунду оценил обстановку и так же тихо исчез, аккуратно и бесшумно закрыв двери. Карина его даже не заметила. Она продолжала смотреть на Соболева с тем же выражением, что-то выворачивающим у него внутри.
И вдруг он понял.
И это открытие настолько его дезориентировало, что и сам Костя на какое-то мгновение замер, подобно ей. Просто стоял и смотрел. А потом осторожно притянул ее к себе и крепче обнял, закрыл глаза, прижавшись щекой к ее волосам.
Она дернулась, попыталась что-то сказать, оттолкнуть его. Но Костя просто продолжал спокойно обнимать, не выпуская. ЕЕ. Дашу.
Сейчас, он действительно увидел разницу. И это его ошеломило.
Нет, он даже на миг не поверил, что она вдруг, в один момент, поверила ему и потому открылась. Скорее, Константину просто удалось ее совершенно сбить с толку, настолько поколебать устои ее реальности, что она растерялась. И позволила на мгновение заглянуть туда, куда, наверняка, никому не позволяла.
Он знал, что сейчас это пройдет. Еще один удар сердца, и все исчезнет. Она вернет себе контроль. Но в это мгновение он просто испытывал необходимость обнимать ее. Потребность, не нуждающуюся в словах, обоснованиях или объяснениях.
— Мне надо поговорить с Борисом. — Он знал, что должен сейчас уйти. Должен оставить ее и дать ей время вернуть свою оболочку, защиту. — Позовешь, когда этот твой Фил накроет на стол.
Она не ответила. И не пошевелилась.
Легко скользнув губами по ее волосам, Костя быстро вышел из столовой, даже не попытавшись опять посмотреть в ее глаза. Если он сейчас не был уверен в том, как к этому относиться, что про нее, наверняка, можно говорить? Окликни она его, он не знал, как бы назвал ее, обернувшись. И не был уверен, что эта женщина сейчас готова услышать, как он называет ее настоящим именем.
Честно говоря, у него уже порядком замерзли пальцы. Да и лицо почти онемело от холода. Но это никак не мешало продолжать неподвижно сидеть на выбранном месте и следить за домом. Потертый, побывавший
