Вы верите в любовь и привязанность? Хотите иметь это в своей жизни и отношениях? Мечтаете встретить того или ту единственную, которые будут чувствовать и понимать вас без слов? Герои этой истории не желают ничего подобного. Они четко знают истинную ценность и стоимость всего, даже сексуального интереса и прекрасно умеют извлекать выгоду и из столь эфемерных активов.
Авторы: Горовая Ольга Вадимовна
что спровоцировало тот эпизод, о котором никто говорить не собирался.
— Что ему надо? — Не особо интересуясь, спросил Костя, пытаясь найти карандаш.
Потом бросил эту затею, решив, что Карина тот забрала. Кажется, он даже видел у нее на столе несколько штук. Все из стола вытащила. И зачем ей столько?
— Для надежности, чтоб точно его не достали. — Хмыкнул Борис. — Да и, говорит, что след какой-то нашел. Все ищет кого-то по старым делам. Я с ним по телефону говорил, он только час назад сошел с поезда. Завтра встречусь, все детально выясню.
Костя махнул головой, соглашаясь. Его мысли, как бы Костя не пытался сосредоточиться на делах, все еще кружились вокруг столовой и того, что он увидел.
— А что с Шамалко? Конкретней. — Спросил он, стараясь хоть как-то сосредоточиться.
— Ничего неожиданного, в общем-то. — Никольский удобней устроился в кресле. — Он пытался «наехать», чтобы добиться твоей поддержки на выборах. Помахал перед нами информацией по той сделке. Правда, что даже смешно, извинился за погром, с которым забрали флэшку. Сказал, что не давал такого распоряжения. — Боря усмехнулся. — Пообещал, что виновный понесет наказание. Мы сказали, что благодарны, конечно, за предложение, но в силу имеющихся у нас данных, никак не можем ответить согласием.
— Ты, точно, не использовал ничего из того, что Карина принесла? — Уточнил Костя.
— Точно. — Никольский не обиделся.
Соболев кивнул. О грызне, которая произошла на следующий день после их отлета между Шамалко и Картовым, он был осведомлен. Ясно, что Виктор сложил два плюс два и сразу просек, кто и когда снабдил его конкурента «секретными» данными. Но вот Картов, что странно, до сих пор, похоже, так и не понял, что и его самого, и того же Виктора, Карина сдала ему, Соболеву. Не знал об этом и Шамалко. Если он сейчас выдаст ее данные Виктору, об этом узнает и Картов. И вряд ли долго будет думать над тем, откуда у Соболева эта информация. Тем более что Карина сейчас у него. Меньше всего ему хотелось бы подставлять Карину.
— Как она это провернула, ты больше не спрашивал? — Словно читая его мысли, уточнил Борис.
— Как-то не до того было. — Костя покачал головой. — Спросим еще. И запускать сильно нельзя. Я и так не особо могу поверить, что Картов не в курсе. Но все говорит за это. — Он поднялся. — Посмотрим. Пошли, может, за ужином выясним.
Никольский улыбнулся. Но промолчал. Видно, снова вспомнил Фила. Уж очень веселой вышла улыбка.
— Будем проверять способности твоей новой прислуги? — Съехидничал Борис, следом за ним выходя из кабинета.
— Посмотрим, годится ли это чудо еще на что-то, кроме того, чтоб веселить всех моих людей. — Усмехнулся в ответ Костя.
— Парни говорили, что он обалденный повар. — Поделился Никольский, уже успевший перекинуться парой слов с охранниками, пока ждал его под кабинетом. — Так что, есть шанс, что и нам понравится.
— Да, если он только не будет перед глазами маячить. — Костя покачал головой. — Вряд ли я хоть кусок проглочу, если буду вынужден сдерживаться, пытаясь не рассмеяться.
— Это точно. — Хохотнул Борис.
Они уже подошли к столовой, так и перекидываясь впечатлениями от нового эконома, когда до них донесся высокий и эмоциональный, но явно мужской голос:
— Боже. Боже! И как ты только с ним в комнате оставаться не боишься, солнышко? У меня аж по спине дрожь пошла, когда он на меня смотрел. Брр. Ну и глаза. Лед! — Довольно визгливый голос был полон неподдельного страха и, похоже, кокетливости. — И внутри все сжалось. До сих пор сердце колотится. Смотри, пальцы, и те — дрожат! Ты что, ты что. Ужас просто!
Голос немного заглушался перезвоном тарелок.
— Не преувеличивай, Фил. — Карина, напротив, отвечала чересчур спокойно и сдержанно. — Не такой он и страшный. Соболев был больше поражен твоим видом, чем ты испугался его.
— Ой, да. Хорош я, правда? — Теперь в голосе эконома слышалась самодовольная гордость. — Хочешь, и тебе цвет оживим. Я нашел тут очень умелого мальчика. Конфетку сделаем. А то, уж больно мрачно. Нет, не подумай, ты — красотка, просто. Это и за сто километров увидишь. Но немного веселья твоим глазкам и личику не помешало бы. А мальчик — очень хорош. Конфетку из тебя сделает, гарантирую. Шоколадку, просто. Он стиль чувствует. В Америке учился. Я ему говорю: «зачем же сюда вернулся, Стасик? Там бы уже свою школу открыл». А он мне: «а ты зачем?». Вот я и замолк. И правда, зачем? А ведь тянет сюда. Вырос здесь, все-таки. — Эконом вздохнул. — Да, ты что, ты что, ностальгия — сильная вещь, я тебе говорю. Проверено.
Ответ Карины не был слышен, то ли она промолчала, то ли говорила тихо.
Никольский, вместе с ним замерший в коридоре,
