Вы верите в любовь и привязанность? Хотите иметь это в своей жизни и отношениях? Мечтаете встретить того или ту единственную, которые будут чувствовать и понимать вас без слов? Герои этой истории не желают ничего подобного. Они четко знают истинную ценность и стоимость всего, даже сексуального интереса и прекрасно умеют извлекать выгоду и из столь эфемерных активов.
Авторы: Горовая Ольга Вадимовна
осталась. Мне они, кстати, тоже никогда не нравились.
Резко развернувшись, она уставилась на улыбающегося Костю, не зная, что ощущает больше, растерянность, или все тот же гнев. А глаза Соболева, в отличие от улыбки на губах, смотрели серьезно и внимательно. Наверняка, он слышал ее крик.
Вот же ж.
Филипп, мгновенно оценив обстановку, исчез из гостиной, кивком головы сообщив Карине, что ушел на кухню. Странно, он все еще опасался Костю сам, но, вот ведь, оказывается, не считал его тем мужчиной, который может поднять руку на женщину. Впрочем, а разве она считала его таким?
Ни капли не успокоившись, Карина скрестила руки на груди.
— Что ты тут делаешь? — С претензией спросила она у Соболева, и отошла от осколков.
Не отказав себе в удовольствии наступить сапожками на похрустывающие кусочки керамики.
Соболев насмешливо приподнял брови, наблюдая за ее действиями.
— Приехал домой пообедать. — Неторопливо протянул он, продолжая присматриваться к Карине. — Мне нравится то, как готовит
наш эконом.
Это еще больше ее раззадорило. То, что он все время говорил
так , напирая на то, что у них может быть хоть что-то общее.
Да, как такое возможно?!
— Ты не позвонил, что приедешь! — Она смотрела на него, как прокурор на обвиняемого. Или, как ревнивая жена на загулявшего мужа.
И это, похоже, его откровенно смешило. Как и обычно.
— Вообще-то, звонил. — Костя расстегнул пуговицу на пиджаке и засунул руки в карманы брюк. — Но ты не брала трубку.
Карина нахмурилась и попыталась вспомнить, куда дела свой телефон, но тут же бросила эту затею. Какая разница?!
Из-за того, что никак не удавалось успокоиться, ее понемногу начинало трясти.
— Все равно! — Заявила Карина. — Ты должен быть не здесь, а на работе, в офисе, или еще где-то там. Что тебе здесь днем делать?! — Все с той же претензией возмутилась она.
И сама ужаснулась.
«Господи! Что же это она говорит?! Что же делает? Ведет себя, как истеричка. И с чего? Какое право имеет указывать Соболеву, что и когда тот должен делать, и в какое время находиться у себя дома?»
Костя оттолкнулся от дверного косяка, на который опирался все это время, и медленно подошел к ней, игнорируя то, что и под его ногами хрустят осколки. Карина попыталась приказать телу успокоиться, попыталась унять нервную дрожь. И поняла, что не может, не справится. Ей хотелось куда-то убежать. Сделать что-то, хоть как-то дать выход всему тому непонятному, что разрывало ее изнутри тоской, страхом и непониманием.
— Что случилось, Карина? — Он обхватил ее подбородок пальцами и заставил смотреть прямо на него. — Ты же за покупками, вроде, ходила. Что у вас там произошло? — Немного прищурившись, спросил он, наверняка, ощутив ту дрожь, что ее колотила.
— Ничего! — Она дернулась, пытаясь сбросить его горячую ладонь. Но Костя мягко удержал захват. — Отпусти меня! — Вдруг взмолилась она.
И оба поняли, что Карина сейчас говорит не о его ладони, лежащей на ее лице.
— Отпусти меня, Костя. — Почти шепотом повторила она, не в силах сдержать дрожь, которая становилась все ощутимей. — Я так не могу.
Ей хотелось схватиться за голову, обнять себя за плечи, чтобы прекратить, наконец, дрожать. Хотелось закричать, чтобы дать этим эмоциям хоть какой-то выход.
А вместо этого Карина просто закрыла глаза, в которые так внимательно заглядывал Костя.
— Пистолет или машина?
Она распахнула глаза и недоуменно уставилась на него. Это он, что? Предлагает ей выбрать способ самоубийства? Или что?
— Так, ясно.
Отпустив подбородок Карины, он крепко схватил ее руку и потянул за собой, прочь из комнаты.
Он притащил ее в гараж.
Ну, хорошо, привел. Очень мягко, но настойчиво вынуждая ее идти за собой. А Карине почти хотелось, что Соболев ударил ее, чтобы силой заставил делать то, что ему хочется. Тогда бы она перестала метаться и недоумевать, прекратила бы мучиться. Все в ее мире стало бы на свои места и, наверняка ушла бы эта треклятая тоска. Однако Костя не спешил облегчать Карине жизнь. Так и подмывало обозвать его за это каким-нибудь нехорошим словом. Вслух. Но она подозревала, что вызовет только очередной приступ смеха. А Карине надоело выступать для него в роли клоуна. Так себе потеха, если говорить честно, не то, чтоб очень интересная роль.
— Водить умеешь? — Поинтересовался Соболев, затормозив перед одной из машин.
Вовремя. И что он будет делать, если она скажет «нет»?
Промолчав, Карина осмотрелась.
В гараже было почти
