Вы верите в любовь и привязанность? Хотите иметь это в своей жизни и отношениях? Мечтаете встретить того или ту единственную, которые будут чувствовать и понимать вас без слов? Герои этой истории не желают ничего подобного. Они четко знают истинную ценность и стоимость всего, даже сексуального интереса и прекрасно умеют извлекать выгоду и из столь эфемерных активов.
Авторы: Горовая Ольга Вадимовна
скачки ее гормонального фона, «напоминающие» о том, что скоро следует посетить врача и еще на четыре года забыть, и о таких вот нервотрепках, и об угрозе появления нежелательных последствий ее «рабочей» деятельности?
Она не могла понять. Только и успокоить себя такими заверениями не получалось. Карине казалось, что она умеет чувствовать, когда ей грозит опасность. Научилась, выдрессировали за эти года. И потому не выходило отмахнуться от своих страхов, насколько беспочвенными те не казались бы.
Наконец, она не выдержала. Поддалась. Но все равно, не позволила себе позвонить Косте, как ни хотелось бы. Карина, все так же, как маленькая девочка, детство которой ей так и не позволили дожить, укрылась в гардеробе. С ногами забралась на одну из полок шкафа и уткнулась носом в рубашку Соболева, глубоко вдыхая его запах. Он об этом не узнает, а ей легче, все-таки.
Как ни удивляло ее это, но все указывало на то, что Соболеву удалось внушить ей мысль, что он сумеет ее защитить от всего. Может, этого стоило бояться больше, чем Картова?
Над таким-вот вопросом она размышляла несколько часов, но так и не смогла прийти к однозначному ответу. Мысли занимали ее разум, заставляя разбирать собственно «я», и происходящие с тем изменения, на составляющие и детали.
Карина настолько погрузилась в самоанализ, что невольно вздрогнула, услышав, как ее окликают из комнаты. Скрывать свое местонахождение было поздно. Она даже из укрытия вылезти не успела, как Костя заглянул в гардеробную. Хорошо, хоть рубашку от себя отпихнула.
— Ты что здесь делаешь? — Спросили они одновременно.
Оба замолчали и уставились друг на друга.
Хорошо. Уставилась она, отчаянно сдерживаясь, чтобы не броситься к нему и не обнять, как потерявшийся ребенок своего родителя. Костя просто улыбнулся и приподнял бровь, словно предоставлял ей право говорить дальше.
— Что-то, ты слишком уж рано. — Заметила Карина, надеясь, что удалось сохранить невозмутимость.
Она изящно поднялась с полки, словно не было ничего необычного в том, чтобы, вообще, сидеть в шкафу.
— Я на обед. — Все с той же усмешкой, пояснил Константин. — Еще вернусь в офис сегодня. А что, помешал чему-то интересному? — Он иронично поднял бровь и обвел глазами гардеробную.
— Очень. — Не сумев подавить язвительные нотки в голосе, злясь из-за своей реакции на его появление, ответила она. — Думаю, вот, может и тут что-нибудь переделать? Солярий устроить, или спа…
— А-а-а… — Многозначительно протянул Костя.
Настолько многозначительно, что она ни черта не поняла, что это его «А-а-а» значит! Умник нашелся!
Карина поджала губы.
А он улыбнулся еще шире, прищурился, и подошел к ней, крепко обняв.
Надо было оказать сопротивление, хоть какое-то. Эти объятия не имели ни намека на сексуальный подтекст, она чувствовала это. Она не сможет списать их потом для него на секс. Но у Карины не хватило воли. Наоборот, и не поняв когда и как, она крепко обхватила Костю за пояс, едва удерживаясь, чтобы для надежности, не забраться на него с ногами, как обезьянка.
— Соскучилась? — Костя усмехнулся ей в макушку.
— Что ты. — Как можно невозмутимей заметила Карина. — Замерзла просто. — Она попыталась отойти.
Костя не дал.
— Ага. Я так и понял. — Он прочистил горло, кажется, стараясь не рассмеяться. — Ты зачем Макса послала?
Она удивленно выгнула бровь.
— Это он тебе так сказал? — Карина иронично скривила губы. — Ему что, пять лет, что он к «папе» побежал жаловаться? И не посылала я его. А доступно объяснила, что не его дело, какой рисунок на туалетной бумаге я планирую заказать для туалетов.
Костя не смог сдержаться в этот раз, откровенно захохотал. Такое его поведение заставило ее немного успокоиться. Ведь Соболев не вел бы себя так, объявись Дима. Правда же? Картов кого угодно выведет из равновесия. А Костя… он был таким же спокойным, как и обычно.
— Серьезно, хорошая моя, — отсмеявшись, Костя запрокинул ей лицо, внимательно заглянув в глаза. — Что случилось? Ты зачем здесь сидишь? Пятнадцати комнат и кухни мало?
— Ничего не случилось. — Она отвела глаза.
Он хмыкнул. И продолжил ее удерживать, словно давал понять, что не верит.
Она держалась и молчала. Долго. Минуты три. А потом — не сумела вовремя прикусить язык.
— Костя…Все… Все нормально? — Еле слышно спросила она, боясь уточнять.
— Конечно. — Спокойно и уверенно ответил он. Даже немного нахмурился, словно старался понять, что заставило ее спрашивать. — А что такое?
Она повернулась и посмотрела на него. Потом отступила.
— Ничего. Замучил меня твой Шлепко своим энтузиазмом.
Костя
