Вы верите в любовь и привязанность? Хотите иметь это в своей жизни и отношениях? Мечтаете встретить того или ту единственную, которые будут чувствовать и понимать вас без слов? Герои этой истории не желают ничего подобного. Они четко знают истинную ценность и стоимость всего, даже сексуального интереса и прекрасно умеют извлекать выгоду и из столь эфемерных активов.
Авторы: Горовая Ольга Вадимовна
к окну и игнорируя глухие звуки ударов и стоны.
— Да?
— Карина проснулась. — Отрапортовал врач.
Косте не понравился его голос.
— Как она?
Карецкий вздохнул.
— Не знаю, чем ты там занят, но советовал бы тебе поскорее вернуться. Нас она не особо к себе подпускает. Ну, кроме этого… — Карецкий прокашлялся. — Филиппа, кажется. Его Карина в комнату пустила. Валентин сейчас сидит на пороге вашей спальни и пытается с ней поговорить. Не могу сказать, что она идет на диалог. Короче, Костя, ей нужен кто-то, кому она доверяет. А как понял я, таких на Земле аж один человек.
— Я скоро. — Пообещал Константин, в отражении треснутого стекла наблюдая за тем, как Федот ломает Павленко пальцы. Тот сдавленно мычал, но никаких фамилий не называл. — Ты не можешь, пока, уговорить ее выпить еще одну таблетку снотворного? Скажи, что я попросил.
— Она отказывается, Костя. — Стас как-то нервно прочистил горло.
— Скажи, что это моя просьба. — Напомнил он.
— Не уверен, что поможет. Понимаешь, — Карецкий, кажется, прикурил. Что ж они его все доводят? Стас же больше года назад бросил, вроде! — Карина говорит, что не хочет пить лекарства. И я склонен с ней согласиться.
— Почему? — Константин проследил взглядом, как Никольский вышел в коридор.
— Она утверждает, что вы больше месяца не применяли контрацепттивы. — Кажется, Стасу было неловко.
Константин прищурился, не разбирая, что видит в отражении.
— И? — Хрипло уточнил он. — Она беременна?
— Я не знаю. — Карецкий кашлянул. — И она не знает. Просто ответила на мой вопрос, когда я пытался выяснить, что она принимает или не принимает, чтобы подобрать лекарство. А Карина поинтересовалась, можно ли пить те таблетки, что она пила, в таком случае.
— И? — Рыкнул Соболев, понимая, что самообладание подводит.
— Нет, их — нельзя! — Так же раздраженно бросил Стас в ответ.
— Ты можешь выяснить, вообще?!
— Как?! По ауре?! Она меня ближе, чем на три метра к себе не подпускает. В комнату не даст войти. Просто, доделывай то, чем ты там сейчас занимаешься, и давай сюда, к жене! И нам, и ей будет легче, беременная Карина, или нет!
Зло отчитал ему Карецкий и бросил трубку.
Пульс стучал в ушах, как щелчки маятника. Телефон уже отключился, а Константин все еще держал трубку у уха. Если она беременна…
«Никто не знает, что будет с ним завтра. Никто не может быть уверен в том, что сумеет защитить своих детей…»
Так она говорила? Или что-то подобное?
Ярость и бешенство, так упорно контролируемые им в последний час, вдруг рванули, ударили, прорвав заслон воли и сдержанности. Вина, которая никуда не ушла от ее признания, стала сильнее. Беременна Карина, или нет — сама такая возможность в совокупности с нападением на нее этим вечером, превращала Соболева в безумца, способного только на ярость, требующую уничтожения того, кто был повинен в воскрешении самых глубоких страхов любимой им женщины.
Жар ударил в голову. Он прекрасно понимал, что делает. Это не было похоже на помешательство. Наоборот, он предельно четко понимал, что делает. Сунув телефон в карман, и не отмечая этого сузившимся сознанием, он развернулся, и ничего не говоря, в несколько шагов пересек пустую комнату. Все стало неважно, даже имя заказчика.
Федот, видимо, сразу поняв намерение Константина, быстро отошел в сторону.
Боруцкий вновь положил ему руку на плечо после третьего выстрела в упор в голову Павленко. Или того, что от той осталось.
— Все, Соболь. Хватит. — Вячеслав немного встряхнул его. — Он мертв.
Нет, он не считал, что хватит. Но больше, и правда, палить смысла нет.
— Тебе не понять. — Константин отпустил курок и отвернулся.
— Ой, ли? — Боруцкий зло сплюнул и отвернулся, резко сдернув свою руку с его плеча.
Константин промолчал, признавая, что мог быть и неправ, он не особо знал, что там было у Борова в прошлом с такого ракурса.
Вячеслав достал очередную сигарету, выбросив прежнюю, измочаленную до невозможного, и сунул в зубы.
Константин отошел в центр комнаты. Ему доводилось убивать людей и раньше. Там, на войне. Но, если честно, никогда он не испытывал от этого кайфа или удовольствия. Наоборот, его мутило от этого. Однако сейчас… Пусть он будет самым последним чудовищем, но Константин ни на секунду не пожалел о том, что сделал.
Медленно и методично Константин поставил пистолет на предохранитель и аккуратно тот спрятал. Мрачный Никольский, маячивший в дверях, и старающийся не смотреть в комнату, с кем-то разговаривал по телефону.
— Лихуцкий отследил последние разговоры по его телефону. — Слабый кивок в сторону трупа. — Он еще не отследил
