Вы верите в любовь и привязанность? Хотите иметь это в своей жизни и отношениях? Мечтаете встретить того или ту единственную, которые будут чувствовать и понимать вас без слов? Герои этой истории не желают ничего подобного. Они четко знают истинную ценность и стоимость всего, даже сексуального интереса и прекрасно умеют извлекать выгоду и из столь эфемерных активов.
Авторы: Горовая Ольга Вадимовна
и не собиралась Карина ждать, пока Виктор придет в себя достаточно, чтобы распорядиться о машине. Ей надо было убраться отсюда раньше того момента, когда он поймет, что она добралась до его компьютера и документов. Действие того препарата, который ей дал помощник Димы, длилось четыре часа минимум, Шамалко выпил виски с ним сорок минут назад. У нее есть фора.
— Поехали, — прохрипела она таксисту, и стянула очки, раскрыв свою сумочку. — Быстрее.
Немолодой мужчина вздрогнул и пораженно уставился на нее в зеркало заднего вида.
— Господи, деточка…
— Поехали. — Повторила Карина свое указание.
И прокашлялась. Голос сорвался от криков. На секунду прикрыла глаза, стараясь собраться с силами.
Машина тронулась с места так, что шины завизжали по расчищенному от снега асфальту. Хорошо. Ее устраивала скорость.
Горло саднело и болело немилосердно. Болела каждая мышца в теле. Кожа, казалось, горит. Любое движение было мукой. Не помогли и две таблетки обезболивающего, которые она успела выпить. Может, просто, еще не подействовали?
С трудом сглотнув, Карина попыталась осторожно вдохнуть воздух. Грудь обожгло.
Господи, хоть бы ребра были целы. С переломами и трещинами столько мороки. У нее нет на это сил и времени.
— Тебе в милицию? Или в больницу? Они вызовут сами следователей. Давай, я тебя сразу на приемный покой.
Сердобольный попался дядечка. Вон, сколько заботы и ужаса в голосе. И почему ей в детстве такие люди не встречались?
— Не надо. — Карина с трудом покачала головой. А может, та сама безвольно мотнулась от движения машины.
Сделав еще один аккуратный вдох, она назвала адрес.
— Нет, тебе надо сразу к врачам. Нельзя ехать домой. Вот, послушай меня. Они же должны сразу собрать все улики с… тебя. А то, потом, ты ничего доказать не сможешь. — Он так искренне старался помочь. Так искренне. Видно, принял ее за жертву изнасилования.
Хотя… а разве она таковой не являлась?
Карина горько улыбнулась разбитыми губами.
— Не надо. — Повторила она. — Тут никакая милиция не поможет. — Добавила она тихо и снова закрыла глаза. Не было сил держать их открытыми.
Но таксист услышал. Как и безразличие, опустошенность, звучащую в этом изломанном, грубом и хриплом голосе. Словно не женщина, а спившийся, до костей прокуренный бродяга прокаркал.
— Сволочи! — Неожиданно пробормотал он. И даже сплюнул от злости. — Совсем страх потеряли. Нелюди!
Хороший, все-таки, дядечка.
В другой момент она, возможно, сардонически улыбнулась бы такой верной характеристике Виктора. Или пожала плечами бы. Возможно. Сейчас Карина просто лежала на спинке сидения, стараясь заставить себя собраться, встряхнуться. А это не получалось. Еще часа три назад на нее накатила какая-то плотная, ватная опустошенность. Не на тело, к сожалению. То чувствовало все, каждую свою клеточку, каждый надорванный, измученный, изувеченный нерв. А вот мозг — словно завис. Как компьютер, который никак не выходило перегрузить и запустить программу заново.
Сволочи. Это мягко для них. Слишком мягко. Но у Карины не хватало мотивации, чтобы раскрыть рот и сообщить об этом добросердечному дядьке.
Как же она ненавидела их. Всех.
Кажется.
Даже это чувство, которое сейчас жгло, разрывало сердце и внутренности наравне с физической болью, не пробивалось в мозг. Тот отказывался подчиняться хозяйке и совершенно не хотел работать.
Но она точно знала, что ненавидела этих, нет, не людей. Зверей. Тут таксист не ошибался.
И даже не столько Шамалко, который сотворил с ней такое. А Диму, отправившего Карину сюда.
Придушенный, хриплый всхлип сорвался с дернувшихся губ. От этого вновь лопнула только подсохшая корка и снова засочилась кровь.
Надо было брать себя в руки и заниматься макияжем. Хотя, какая, к черту, маскировка?! Тут и килограмм грима не спасет! Были бы силы, Карина просто со всего духу выбросила проклятую сумочку в окно. Однако сил не было.
Ей, вообще, казалось, что в этот момент ничего не было. Ни этого треклятого солнца, ни машины, ни сердобольного дядьки на переднем сиденье. Даже ее самой — ни Карины, ни маленькой Даши в душе — ничего не существовало. Только море, океан, прорва боли, колыхающейся от каждого движения окружающей действительности внутри оболочки, которой являлась Карина.
И над всем этим довлела одна мысль — она его так
ненавидела сейчас, что готова была своими руками убить. И опыт имелся. Только вот, Дмитрий никогда не допустит такой ошибки. Да и Карине ТАКОЕ с рук не сойдет. Хотя Земля стала бы чище без этой сволочи. И еще без того, кто целую ночь измывался над ее душой и телом.
