Вы верите в любовь и привязанность? Хотите иметь это в своей жизни и отношениях? Мечтаете встретить того или ту единственную, которые будут чувствовать и понимать вас без слов? Герои этой истории не желают ничего подобного. Они четко знают истинную ценность и стоимость всего, даже сексуального интереса и прекрасно умеют извлекать выгоду и из столь эфемерных активов.
Авторы: Горовая Ольга Вадимовна
Косте было искренне плевать, что по этому поводу думает сама Карина. Она нуждалась в осмотре, это было ясно кому-угодно, и он не планировал выносить данное решение на обсуждение. У него, и так, ломило челюсть от того, с какой силой ему приходилось стискивать зубы каждый раз, когда этот проклятый синяк на скуле или ее разбитые губы оказывались в пределах его видимости.
Потому всю дорогу из аэропорта в больницу он предпочел смотреть в окно. Карина, так же, не стремилась поддерживать беседу. И впервые открыла рот только тогда, когда водитель, согласно предварительному распоряжению Константина, остановил машину перед входом в больницу.
Он уже приготовился к очередному раунду ее сопротивления. Однако Карина только что-то негромко пробормотала, он не разобрал, что именно, но, наверняка, ругательство. И, одарив его выразительным недовольным взглядом, все-таки вышла из автомобиля, когда Соболев распахнул дверь с ее стороны.
Сейчас она находилась за дверь от него, в смотровой. Сам же Константин сидел в кабинете врача, отремонтированном, как и вся эта больница, за его деньги, и ждал. И очень старался не думать о том, что именно сейчас видит перед собой врач. Хотя, казалось, перед глазами стоял каждый ее синяк и ссадина.
В этот момент белые двери, смежные со смотровой, открылись, позволив ему краем глаза выхватить кусок кушетки, обтянутой бежевым дерматином, и белую ширму. В кабинет зашел его собственный врач.
Константин не сказал ни слова, просто наблюдал за тем, как заведующий хирургического отделения — Станислав Александрович, для него — просто Стас, прошелся по кабинету и так же молча, как и он сам, уселся в свое кресло. Взгляда Константина он целенаправленно избегал.
Еще несколько минут в кабинете сохранялась тишина, нарушаемая только шуршанием бумаги, пока Стас что-то записывал в новой карточке. Потом, наконец-то посмотрев на Константина, он сжал губы, достал новую пачку сигарет из ящика стола и, быстро рванув упаковку, щелкнул зажигалкой, глубоко затянулся.
Костя вопросительно вздернул брови.
— Ты же, вроде, уже год, как бросил? — Хмуро поинтересовался он. — И меня заставлял.
— Бросил. — Так же хмуро подтвердил Стас, снова затягиваясь. — Уже год и два месяца, как. И тебе надо. — Добавил он, посмотрев в окно.
— Так. Ладно тянуть, говори. Я видел ее утром, так что знаю, что ты видел. — Резко выпрямившись в кресле, велел Соболев. — Где она?
— На рентгене, я отправил. Хочу быть уверенным, что ребра целые. — Отчитался Стас.
Константин кивнул, вспомнив огромный лиловый синяк.
— Она в милицию заявление писала? — Тем же хмурым тоном поинтересовался врач, вдавив окурок в пустую пепельницу.
— Я сам разберусь, это не уровень милиции. — Костя полез за своими сигаретами. — У нее что-то серьезное? — Напряженно поинтересовался он, закурив.
Стас вздохнул, уперся локтями в стол, и устало помассировал лицо.
— Как сказать, Костя. — Он посмотрел на него из-под бровей. — Внутренние органы, вроде бы, не повреждены, но я не утверждаю, пока не увижу заключение УЗИ. Синяки, ушибы, ссадины — ты сам видел. Но это пройдет. Переломов, даст Бог, не будет. Есть легкое сотрясение мозга. Потому ей нельзя принимать те таблетки, что она выпила, я выпишу другие, напишу рекомендации. Но меня не это настораживает в ней.
— Что?
— Ее изнасиловали, Костя, это и дурак увидит. Жестоко избили. Да, что там, практически, пытали…
Он очень старался сохранять хладнокровие, слушая Стаса. Очень. Но все равно ощутил, как уже знакомая черная ярость ударила в виски, и тяжело, гулко ухнула куда-то, в область солнечного сплетения. И это, точно, не голод, хоть он так и не успел поесть в самолете.
Он не обманул Стаса. Костя сам разберется с ними. Обязательно.
— А она, — продолжал, тем временем Стас, не замечая того, что происходило внутри у Соболева. — Ведет себя совершенно спокойно. Так, будто ничего, вообще, ничего не случилось! Словно она просто в магазин за хлебом сходила, и упала. Это не нормально, Костя. Вообще. Я беспокоюсь о ее психике. Даже, если сейчас попробовать списать все на шок и таблетки — Карина слишком спокойна.
Врач замолк и с какой-то жадностью вдохнул дым от его сигареты, которую Константин продолжал курить.
Он промолчал, не собираясь делиться тем, что ему доверили. Не планировал говорить Стасу, насколько бы сильно того не уважал, как врача, что для Карины это, и правда, было почти рутиной, судя по всему.
— Предложения? — Приподнял он бровь и вдавил свой окурок рядом с тем, что бросил Стас.
— Я напишу тебе телефоны нескольких психотерапевтов. Хороших, действительно хороших специалистов. — Стас
