Вы верите в любовь и привязанность? Хотите иметь это в своей жизни и отношениях? Мечтаете встретить того или ту единственную, которые будут чувствовать и понимать вас без слов? Герои этой истории не желают ничего подобного. Они четко знают истинную ценность и стоимость всего, даже сексуального интереса и прекрасно умеют извлекать выгоду и из столь эфемерных активов.
Авторы: Горовая Ольга Вадимовна
веки.
Хлопок. Хороший, качественный. Конечно, именно хлопок. Или лен, на смену, возможно. Такой мужчина, как Соболев, однозначно, не будет спать на шелке.
Рука, которой она опять пыталась во сне прикрыть голову, затекла и немилосердно болела. Как и все тело, в принципе. На второй день всегда хуже, чем в первый. А таблетки пить нельзя. Те, что выписал врач Соболева — не помогут, Карина когда-то такие пробовала. Потому они и разрешены, видимо, что ни черта не действуют.
Осторожно распрямив руку, она попыталась расслабить все тело и вдруг вздрогнула. В комнате кто-то был. Она знала это совершенно точно.
Разом напрягшись, Карина стиснула зубы и одним движением перевернулась, сев в кровати. Так, чтоб сзади была спинка, а не пустое пространство. На всякий случай.
На прикроватной тумбочке, той, что стояла ближе к входной двери, сидел сам хозяин дома и смотрел на нее. И в этот раз она не смогла понять выражения, с которым он ее изучал. А вот напрягшуюся линию челюсти заметила, хоть и не поняла, отчего это произошло.
Сердце пропустило еще два удара, пока мозг в полной мере осознал, кто перед ней и успокоилось, разжались давящие тиски. Не то, чтобы она его совсем не боялась, но, все-таки.
Спрашивать, что он здесь делает — было глупо. Это его комната, и его дом.
— Давно сидишь? — Стараясь, чтобы голос звучал ровно и непринужденно, поинтересовалась Карина, и не подумав прикрыться одеялом, которое спало, когда она «оборачивалась».
Что он там не видел еще вчера?
Соболев минуту помолчал, словно раздумывал, стоит отвечать или нет.
— Прилично. — Наконец, произнес он, продолжая смотреть на нее.
— Надо было меня разбудить еще вчера, чтобы я не занимала твою комнату и не мешала. — Заметила Карина.
— Ты не мешаешь. — Без какого-либо выражения или эмоций ответил он.
Она сдержанно улыбнулась уголками губ.
— Да, ладно. Я знаю такой тип мужчин. Могу поспорить, что ты в офис опаздываешь.
Он снова посмотрел на нее, теперь, как ей показалось, с интересом, и даже с видимым весельем в глазах.
— Уже опоздал. — Вдруг искренне улыбнулся Константин. — Выспалась? — Поинтересовался он и поднялся со своего импровизированного седалища.
Карина не ждала, что развеселит его, и потому заинтересованно проследила, как Костя пересекает комнату.
— Наверное, — согласилась она, прислушавшись к своему телу.
Вот бы то еще и не болело. Совсем хорошо было бы.
— Таблетки, что Стас дал, и вода — на тумбочке, — Константин исчез где-то в недрах гардероба и его голос звучал немного приглушенно. А показалось, что он стоит напротив и читает по глазам ее мысли. — Ты их вчера внизу оставила. — Добавил он, вновь зайдя в комнату.
Карина посмотрела на него с искренним удивлением и недоумением.
Соболев усмехнулся. Не особо весело. Но все-таки, это была именно улыбка, а не насмешка.
— Да, ладно, Карина. — Чуть растянув слова, передернул он ее недавнюю фразу. — Я знаю, что чувствуешь, когда тебя избили. Думаешь, ни разу не влазил в хорошую драку? — Соболев приподнял брови. — У меня была бурная молодость. — Он ей подмигнул. — И я еще помню, что второй день — самый кошмарный.
Она поняла, что улыбнулась в ответ. Хоть и не догадывалась даже, как ему это удалось. Обычно
они делали вид, что с ней все нормально и у Карины просто ничего нет, а значит, и болеть ничего не может. Сергей и другие ребята, из нормальных охранников Картова, наоборот, вечно порывались ее жалеть, смотрели с такой жалостью, словно Карина была убогой и смертельно больной. Ей была ненавистна и первая, и вторая реакция, и обычно Карина реагировала на все давно отработанным, до автоматизма натренированным независимым и гордым видом. Плевать, что было больно и тяжко. И высокомерие одних, и жалость других — были ей равно ненавистны. «Разве она просила творить с ней такое?», хотелось ей закричать первым. «Разве не пробовала бороться?», так и рвалось бросить в лицо вторым. Но она сохраняла ледяную невозмутимость и отстраненность.
А Соболев ее не жалел. Или очень удачно скрывал это. Но и не делал вид, будто не видит синяков. Он сейчас относился к ней так, как, наверное, и правда отнесся бы к другу, попавшему в приличный переплет и хорошо получившему в драке. Он относился к ней, как к равной, а не как к шлюхе, которую избил клиент.
Что-то в этом было неправильно. Непривычно и… И просто дико для нее. Но именно это заставило Карину улыбнуться.
— Эти таблетки не помогут, я как-то пробовала. — Заметила она, осторожно пытаясь спустить ноги с кровати.
И сдавленно охнула, хоть и попыталась подавить вскрик. Да уж, что в мясорубке побывала.
— Других не дам,
