Вы верите в любовь и привязанность? Хотите иметь это в своей жизни и отношениях? Мечтаете встретить того или ту единственную, которые будут чувствовать и понимать вас без слов? Герои этой истории не желают ничего подобного. Они четко знают истинную ценность и стоимость всего, даже сексуального интереса и прекрасно умеют извлекать выгоду и из столь эфемерных активов.
Авторы: Горовая Ольга Вадимовна
спокойствие и считать, будто бы она владеет ситуацией.
— Честно говоря, не задумывался об этом. — Словно размышляя, протянул Константин. — Но если у тебя есть желание… — Он наклонил голову на бок. — Можешь составить и передать мне свое резюме, когда придет Шлепко. Я рассмотрю твою кандидатуру. — Со смешинками в глазах, предложил Соболев.
Ей и самой вдруг стало весело. И легко. Так легко, как нельзя было ощущать себя в присутствии мужчины.
И это ее пугало.
Карина поднялась и встала напротив него, одарив лукавым взглядом из-под ресниц.
— Мне указать все свои навыки и умения в резюме? — Совсем другим, глубоким и грудным голосом, поинтересовалась она, стремясь вернуть общению предсказуемый и привычный для нее оттенок. То, чем могла с легкостью управлять и прекрасно знала.
Взгляд Соболева потемнел, утратив смешинки. Но наполнился чем-то иным, не просто желанием, до которого Карина старалась все низвести.
— Только те, которыми гордишься.
Он, совершенно неожиданно для Карины, протянул руку и сжал пальцами прядь ее волос, отвел ту от лица, продолжая сохранять невозмутимую улыбку и пристально наблюдать.
Она достаточно владела собой, чтобы подавить дрожь, возникшую, несмотря на существующее между ними притяжение. Уже управляла своим телом, не дав тому отклониться или дернуться.
Однако по выражению лица Константина нельзя было понять, доволен тот или нет такой реакцией.
— Я горжусь всеми своими умениями. — Карина, подобно ему самому, склонила голову к плечу, не мешая при этом Соболеву играть ее волосами.
Он ничего не ответил, проигнорировав намек, который крылся в этом утверждении. Еще несколько мгновений в упор рассматривал ее.
Потом поднялся.
— Пошли, познакомлю тебя с охранниками. — Невозмутимо бросил Константин через плечо и отступил, словно предлагал ей идти впереди него.
Не споря, она сделала то, чего от нее ждали.
Она совершенно не собиралась подслушивать, но кто ж виноват, что эта Фрекен Бок ворчала настолько громко? Стараясь себя хоть чем-то занять, и отвлечься от мыслей о своем непонятном положении, Карина бродила по дому. Ни о каких запретах и ограничениях ей не сообщали, вот она и изучала свое нынешнее пристанище, пока не забрела сюда. Сейчас Карина остановилась в дверях кухни и скрестила руки на груди, наблюдая за тем, как Валентина Васильевна сурово скребла духовой шкаф и ворчливо сетовала на свою судьбинушку. Кому именно та жаловалась — было не очень понятно. Вероятно, тому самому духовому шкафу.
Впрочем, отсутствие аудитории ничуть не мешало экономке изливать праведное негодование на судьбу, заставившую ее, ЕЕ(!), кандидата философских наук, потомственную интеллигентку в пятом колене, любимую ученицу неизвестного Карине Брунько, гнуть спину на такое ничтожество. Видимо, Валентина Васильевна привыкла находиться в доме в полном одиночестве, и потому изливала душу вслух, не подумав, что кто-то может услышать о такой вопиющей несправедливости ее жизни.
Прислушиваясь к тому, что честным и умным, образованным людям уже совсем продыху нет от всех этих «дельцов», которые и речи-то родной не знают, только матом говорят, она параллельно, с интересом осматривала кухню. Большое пространство было хорошо оборудовано и обставлено в современном стиле — с большим количеством самой современной техники. Все в техно-направлении. Красиво, но Карина выбрала бы совсем другой интерьер.
Валентина Васильевна продолжала призывать Божий гнев на головы нуворишей, смеющих предъявлять претензии высокообразованным людям, когда сами ничего не смыслят в культурном поведении. Даже к разнице в возрасте — никакого уважения. С тоской вспомнила о бывших хозяевах — стоящих людях, для которых не грех было ни полы помыть, ни за столом прислужить лишний раз. Вот они, интеллектуалы, уважали ее, Валентины Васильевны труд. Относились к ней, почти как к родной, ценили ее ум. Понимали, что не от хорошей жизни взялась она тарелки мыть, а из-за закрытия кафедры в ее институте.
А этот… Этот…
«Впрочем», вздыхала Фрекен Бок, рьяно натирая хромированные стенки, «совсем другой социальный слой, о чем тут можно говорить»?
Экономка все продолжала ворчать, сетуя, что Соболев еще и девку какую-то избитую притащил, а ей теперь о той что? Заботиться, что ли? Ведь неспроста же с ней случилось такое. Видно, лезла, куда не надо, или, вообще…
Что там она «вообще», Карина уже решила не слушать. Утомила ее эта дамочка. Ясно, конечно, что не ее это проблемы, но Соболеву стоило бы больше внимания уделять собственному
